Матиас копошился над трупом при бледном свете электрического фонарика.

— Обнаружил что-нибудь? — спросил я. Филин кивнул.

— Его убили ударом алебарды в грудь, — объявил он.

Я насупился.

— Что ты называешь алебардой, умник?

Рыжий резко поднял голову. Его совиные глаза мутновато поблескивали, словно фальшивые бриллианты.

— Алебардой я называю алебарду, шеф!

— Вроде тех, что были у стражников короля?

— Ну да. Конечно, оружие довольно необычное, но ошибки быть не может. Взгляните на рану. Она начинается с тонкого прокола и тут же становится квадратной, затем расширяется, края неровные. У парня сердце искромсано в клочья, убийца бил наверняка. Горло же перерезано ножом. Судя по запаху, смерть наступила пять или шесть дней назад…

Да, запах не давал соврать. Он и раньше мало радовал, а теперь, когда Владимир лежал у моих ног, становился совершенно невыносимым. Временный помощник Матиаса, молодой полицейский, был иссиня-бледен. Что ж, поздравим салагу с боевым крещением.

— Вот его бумажник, — добавил мой бесценный сотрудник и взял со столика черный кошелек с одним отделением. — Удовольствие исследовать содержимое я предоставляю вам.

— Спасибо. Осталось лишь выяснить, где именно его зарубили.

— Уже выяснил. По правде говоря, место убийства сразу бросается в глаза.

— И где же оно?

— На лестнице, — объявил ясновидец.

— Какой лестнице?

— Той, что ведет на террасу.

Наверное, глаза у меня были, как миндальные пирожные, не съеденные по причине глубокого душевного кризиса.

— Ты утверждаешь, что его убили в комнате под террасой?

— Это очевидно. Идемте, я покажу.

Мы спустились. Матиас шел следом и наступал мне не на пятки, но на пальцы.

Посреди лестницы он остановился.

— Здесь! Жертва поднималась или спускалась по ступенькам. Некто, находившийся в комнате (предположительно, он стоял у комода), нанес покойному сильный удар алебардой. Посмотрите, на стене есть следы крови, а лестницу хоть и вымыли, но на стыках прутьев остались следы.

Я задумался. Дело принимало совершенно иной оборот. До сих пор я полагал, что драма разыгралась за пределами квартиры, а теперь, выходит…

Я был сбит с толку. Молочный бидон без днища чувствует себя увереннее.

— Скажи-ка, Матиас, если ему нанесли удар в грудь снизу, то брызги должны были запачкать ковролин? А чтобы отчистить ворсистую ткань от крови, без специального растворителя не обойтись.

Матиас ткнул пальцем в пол.

— Взгляните, граница между старым и новым куском видна очень четко. Тот, что под лестницей, немного другой, светлее…

— Его заменили?

— Разумеется.

— Отлично. Ты выжал из места преступления все, что мог, дружище. Последнее пустяковое поручение — и можешь отправляться домой ковать очередного малыша. Детям, зачатым ночью, больше везет в жизни.

Матиас смущенно улыбнулся. Детишки в его семействе рождаются по штуке в год и даже чаще, поскольку в коллекции есть и близнецы.

— Что прикажете, господин комиссар?

— Найди алебарду, старина. Утиль такого рода не держат в доме просто так, если только хозяин не швейцарский гвардеец или не театральный костюмер. Убийство было сымпровизировано, если можно так выразиться. Алебарда находилась здесь, в квартире. Найди или эту железяку, или место, где ее хранили.

Отдав приказ, я плюхнулся на хозяйское ложе, чтобы исследовать бумажник.