— Рыжий налил.

— А…

— Ну я ему врезал для порядка. А он — мне. И Витьку. И все — на химичкином уроке.

Мать заулыбалась, отец строго глянул на нее и вынес приговор:

— Наряд вне очереди!

Ну, это можно пережить. Это меня отец так к армии готовит, а может, и нет. «Наряд вне очереди» — значит мыть полы (посуду, Жорку), готовить ужин или делать что-нибудь не менее полезное и скучное. Я вообще-то и так делаю, когда не лень, но «наряд вне очереди» значит наряд вне очереди, лень не лень, а будь добр.

— Что сегодня, командир? — отец вопрошающе глянул на маму.

— Пускай суп на завтра сварит. А мы в школу пойдем.

— Вдвоем?

— Так оборону держать!

Говорил же, они у меня нормальные! А суп не страшно. Суп — ерунда. Мать обычно пишет мне на бумажке, что и как, а с бумажкой каждый дурак сможет.

Глава XV

Новые правила

Я сражался с картофелиной, когда позвонил Витек. Картофелина была скользкая и чиститься не хотела. Она хотела летать. Она всей картофельной душой рвалась в полет, и я гонялся за ней по всей кухне под радостное тявканье Жоржа. Тут и позвонил Витек. Я взял трубку, сделал вид, что увлеченно слушаю абонента, а сам подкрался к летающей картофелине, схватил и кинул в раковину. Будет знать!

— Как ты, Вить?

— Нормально. Сам?

— Шишка будет, родители в школу пошли, я наказан, варю суп, недоразумение с бесами улажено, — выпалил я все как есть.

— Улажено?

— У них свои правила есть насчет драк. Справедливые, все нормально. Заходи, расскажу.

— Не могу. Я тоже наказан.

— А ты что делаешь?

— Ничего. Просто под домашним арестом.

Я рассказал ему все по телефону. Витек согласился, что да, правила справедливые. А на плите, между делом, кипел суп. Без летающей картофелины. Я потянулся убавить огонь, не рассчитал и выключил газ. Сказал Витьку «пока», вроде уже все обсудили, взял спички, поджег. Огонь полыхнул. Я хотел сделать поменьше и выключил совсем. Дрянь конфорка! Надо переставить на другую. Напялил рукавицы, взял кастрюлю за ручки и…

Так, шишка у меня уже есть. Есть куча загубленных тетрадок, пара грязных учебников, пара синяков, непонятки с Рыжим, наказание от родителей… А вот теперь будет еще и ожог и обязаловка варить новый суп!

Я подпрыгнул, наверное, до потолка (что, летающая картофелина, съела?! Куда тебе до меня!). Я завопил — хуже химички. Я швырнул кастрюлю на пол и побежал в ванную полоскать холодной водой обожженные ноги.

— Что ж вы, бесы, делаете-то, а? Что ж вы меня не защитили! Или варить суп ваши законы тоже запрещают?!

— Что ты, Сашенька! — зачирикали черти (они чирикали, а я подставлял ноги под струю ледяной воды, тоже сомнительное удовольствие). — Вари на здоровье!

— А в чем дело тогда?!

— Ты взял рукавицы!

— Ты был защищен!

— Ты не вправе иметь другую защиту, кроме нас!

— Не понял!

— Ну сам посуди, — наперебой трещали бесы, — вдруг ты заведешь себе, например, бронежилиет и нас. Ты будешь дважды неуязвим! Ты сможешь нападать на ни в чем не повинных людей, грабить банки, взрывать дома, и ничего тебе за это не будет! Если мы откажемся тебя защищать, то это сделает бронежилет за нас. Он же непринципиальный!

— Я в прихватках был! Я кастрюлю брал!

— Закон один для всех людей, для всех случаев!

Ноги уже привыкли к холодной воде, боль отпустила.