Никита и Ярик сидели перед ним на перилах. Жарко... Ах да, куртка, сейчас же май! Никита снял, и она тут же растворилась в воздухе.

– Не понял?! Что, получилось?

– Ну да, – кивнул Ярик. – Парня уволили, зависть к нему утихла. Грубовато, правда, но сойдет.

– А без меня бы не уволили?

– Без тебя он просидел бы там до утра и к концу смены сообразил, что получит разнос. Придумал бы красивую историю про бандитов и отделался легким испугом. А ты позвал тетку сразу, и, как выкрутиться, парень не сообразил...

– Так я что, сделал хуже?

– Почему? Зависть утихла...

– А парень?

– Плевать на парня, грех ты поборол, – вмешался Гамигин. – Советую отдыхать быстрее: ночь коротка. – И он со значением потеребил угольки в руке. – Две минуты.

– Что, прямо сейчас?! Я думал...

– Мало ли что ты думал? У меня время не резиновое. Выбирай! Первый, кстати, можешь выкинуть.

Никита покопался в кармане, но вместо уголька вытащил пригоршню пачкающих крошек: рассыпался, надо же! Он отряхнул руки над краем крыши и заметил, что ладони-то у него чистые, как будто не пачкал их углем секунду назад.

– Давай, что там дальше?

Гамигин с готовностью протянул угольки на раскрытой ладони.

Никита послушно взял.

– Гордыня, – объявил демон важно, будто конферансье на концерте.

Глава VI

Славик продолжает удивлять

Ветер стих, по глазам царапнул электрический свет, и опять стало холодно. Никита шлепнулся за парту у окна, поежился: дует, пересел на свое место сзади, не занято, и никаких сквозняков. Кабинет математики нисколько не изменился за ...дцать лет, даже математичка Грымза – все та же. Помоложе, конечно, и может быть, даже еще не Грымза, а Елена Михайловна.

Ребята сидели тихо, уткнувшись в тетради, доска исписана – контрольная. Никита высматривал мать в колоннах горбатых спин, девчонок было больше, чем парней, плюс – при свете он ее раньше не видел. Попробуй найди! Очкастого Славика и парня с синяком он увидел сразу. Славик сидел справа от Никиты, тоже на последней парте, рассеянно поглядывая то в тетрадь, то по сторонам. Не готов, что ли? А с виду тянет на ботаника.

– Как тебе Грымза? – Ярик возник перед Никитой прямо на парте и самодовольно оглядывал класс, как будто это он тут резко всех омолодил и устроил Никите экскурсию.

– Уже заценил. Лучше покажи, где мать, а то при свете ни черта не поймешь.

Ярик хихикнул, как будто это шутки у Никиты такие, и пообещал:

– Сейчас сам увидишь. Только не пугайся. Они нас, конечно, не слышат и не видят, но если завопить слишком громко или что-нибудь сломать, заметят обязательно.

– Чего не пугайся-то?

– Смотри.

Очкастый Славик вырвал листок, накалякал записку и бросил девчонке, сидящей впереди Никиты.

– Я все вижу, – буркнула Грымза, не поднимая глаз.

Девчонка развернула записку, Никита сунулся подсмотреть, и перед носом его тут же возник Ярик. Нет, Ярик сидел рядом на парте, а этот второй был точно такой же, только более толстый и склочный. Маленькой ладошкой он мазнул Никиту по носу, проворчал:

– Нечего подглядывать! Займись своим делом! – И сам деловито уставился в записку.

Но это не все. Стоило появиться Ярику-2, как на всех партах, даже на столе математички, возникли такие же чудики. Кто-то был похож на Ярика, кто-то на Гамигина, кто-то вообще ни на кого не был похож. Чудики сидели рядом с ребятами (и рядом с математичкой – тоже), заглядывали в тетради и громко шептались между собой.