Лена не успела даже замахнуться и хотя бы напугать Гришку! К тому же ей пришлось срочно цеплять на физиономию подобие улыбки. Она, правда, больше напоминала волчий оскал, но Гришина бабушка была подслеповата и подобных нюансов не различала.

Лена разочарованно застонала.

Гришка широко ей улыбнулся.

Сергей со Светланой горестно вздохнули.

Дина тихо порадовалась, что и на этот раз обошлось без скандала.

Гришина бабушка засияла всеми морщинками.

– Играете? – И внесла в комнату блюдо с крошечными, изумительно пахнущими горячими пирожками. – Ну, играйте, играйте…

Она потрепала застывшую Лену по пылающей щеке и неспешно вышла из комнаты.

Друзья некоторое время молчали, ожидая, пока старушка отойдет подальше. Потом Сергей хмуро констатировал:

– Сорвалось.

– Ну и везучий ты, – пробормотала Лена и потянулась к пирожку.

– Тоже попробовать, что ли, – Дина опасливо погладила себя по животу.

Светлана отрицательно помотала головой и отошла от стола, подальше от искушения. Гришка же сунул в рот пирожок с грибами и прошамкал:

– Ну что, ставим точку? Я выиграл?

Лена подавилась пирожком и мучительно раскашлялась. Светлана ахнула. Дина почему-то захлопала в ладоши. Сергей нервно захохотал.

– Ага, как же, – наконец выдавила Лена. – Фокусник!

– Ни за что, – согласился Сергей.

Светлана с Диной переглянулись, но промолчали. Гришка почти с сочувствием протянул:

– Ну, смотрите, я вам предлагал…

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Сергей.

– Да так…

Гришка вытер жирные руки о собственные джинсы. Подошел к подарку Сергея и улыбнулся. А потом кивком указал на другую картину, висевшую чуть в стороне, в тени, на нее до сих пор не обращали внимания. Слишком всех занимало пари.

– Твой лес, конечно, хорош, но… – посмотрел Гришка на друга, – земной он, понимаешь? Все ясно, и нечего ждать. А вот это… Если у меня все получится…

Лене стало не по себе, она-то уже видела эти страшные джунгли. Конечно, Лапшин все врет, он всегда врет, но…

Гришка суховато сказал Сергею:

– Там пока не был. Понимаешь, не вытанцовывается! Вроде бы все есть, а жизни нет. Вернее, есть, я ее почти чувствую, слышу, но… попасть туда не могу. Больше недели потратил, а все не то.

Лене вдруг показалось, что Гришкина близость к полотну что-то меняла в нем. Будто само присутствие Лапшина рядом подпитывало рисунок, вдыхало в него жизнь. Причем очень недобрую.

На встревоженную Лену внезапно дохнуло влажной духотой. Она услышала мерзкий скрипучий вопль и испуганно вздрогнула. Лена буквально каждой своей клеточкой чувствовала приближающуюся опасность, у нее даже пальцы рук повлажнели от внезапного страха.

Она боялась за Гришку.

И ненавидела его за это.

Гришка приглашающе взмахнул рукой. И ребята медленно пошли к новой картине. Нехотя. Почти заставляя себя.

Им было не по себе. Всем. Даже Сергею, практически на сто процентов уверенному в розыгрыше.

Бедную Дину бросило в дрожь: на этот раз перед ними была не абстракция. Во всяком случае, не полная абстракция. И Дина подумала, что предпочла бы именно ее. Зачем только Гришка изменил себе…

Сергей судорожно вздохнул: в небольшом – пятьдесят на восемьдесят сантиметров – прямоугольнике оказался заперт целый мир.