Сдались через полчаса. Когда перевернули несчастную Гришкину комнату «вверх дном» и перетрясли все вещи в шкафах и на полках.

Глядя, как Лена выгребает последний мусор из письменного стола, Сергей устало сказал:

– Брось. Не в этом же барахле Лапшин спрятался.

Лена подняла на него покрасневшие глаза и кивнула. А потом зачем-то начала перелистывать Гришкину школьную тетрадь. Взгляд у нее был…

Светлана испуганно шепнула Сергею:

– Сделай же что-нибудь. Быстрее!

Дина села на диван. Потерянно оглядела комнату еще раз и пролепетала:

– Его з-здесь т-точно нет. Т-так, значит, он п-прав?

Ее жалобный тоненький голосок привел Лену в себя. Она отбросила в сторону невесть как оказавшуюся в руках тетрадь. Обвела комнату острым, пронзительным взглядом и прошипела почти восхищенно:

– Ну, гад рыжий, веснушка несчитанная…

И бросилась к окну, грубо оттолкнув неосторожно попавшуюся на дороге Светлану. Возиться не пришлось, его недавно открывали.

Дина ошеломленно выдохнула:

– Н-но ведь ч-четвертый этаж…

– Но ведь – Лапшин, – передразнила ее Парамонова. Подтянула к себе за руку Светлану и кивком указала вниз. – Видишь?!

Далеко под окном, в нетронутом девственном снегу валялся драный Гришкин шлепанец. А за их спинами возмущенно рычал Тимка.

* * *

– Вот паразит, – Сергей потряс перед девочками выуженной из снега Гришкиной тапочкой. – Разбиться же мог!

– Такая мелочь Лапшина не волнует, – мрачно заметила Светлана.

Дина нашла взглядом Гришкино окно и испуганно ойкнула. Лена зачем-то показала уже закрытому окну кулак, будто Лапшин мог оттуда за ними наблюдать.

Впрочем, она бы не удивилась.

Друзья побродили по двору, не спуская глаз с подъезда. Потом Сергей смел со скамьи снег, и они сели у крыльца. Оставалось дождаться Гришкиного возвращения. И выиграть, наконец, ставшее вдруг опасным пари.

Ждать Лапшина в квартире они не решились. Не объясняться же с его родителями! А у Гришкиной бабушки всегда виноват кто угодно, только не любимый внук.

Сергей грустно усмехнулся: Гришка с бабушкой жили на удивление дружно и практически никогда не ссорились. Редкое взаимопонимание объяснялось просто – никто никому не мешал. Они сыгрались: один говорил, другой не слушал. Если же слушал, то никогда не возражал. Просто делал по-своему. Но молча!

Первой подошла Гришина бабушка. Подошла почти через час, когда ребята основательно промерзли.

Она удивленно осмотрела гостей, как-то понуро сидевших на скамье у крыльца. Увидела посиневшее от холода Динкино лицо и встревожилась:

– Ты же замерзла совсем, бегом к нам!

Поднимаясь по лестнице, она продолжала громко возмущаться их глупостью – мерзнуть на улице, когда Гришенька давно дома…

На заявление Сергея, что на звонок им дверь не открыли, Гришина бабушка лишь рукой махнула.

– Подождали бы пару минут! Или Гришеньке в туалет из-за вас не ходить?

Лена прошептала Светлане:

– Откроет он, как же. Наверняка у кого-нибудь из соседей из другого подъезда отсиживается…

Парамоновой так хотелось в это верить! Но ярко-синие глаза Светланы странно вспыхнули, когда она еле слышно выдохнула:

– Посмотрим…

– Ты что?!

Сергей негромко заметил:

– Просто она знает Лапшина чуть лучше.

– Думаете, он там?! – застыла на ступеньках Лена.