И я ткнул пальцем в свое совсем не голодное брюхо.

Мать скорбно покачала головой:

– Очень нехорошо, Федор, так глупо шутить. В особенности, когда о тебе волнуются.

– Извини, как-то не подумал, – покаянно произнес я.

– В следующий раз думай, – ответила мать. – А сейчас дай-ка градусник.

Температура оказалась нормальной. По-моему, это вызвало у матери даже какое-то недовольство.

– Странно, странно, – пробормотала она и отправилась готовить обед.

Меня снова оставили в одиночестве. От нечего делать я поглядывал на часы. Удивительная вещь время. Когда чего-то дожидаешься, оно тянется на редкость медленно. До прихода Макси-Кота домой из школы оставалось еще больше часа.

Так и не позволив мне встать, родительница накормила меня в постели обедом. Обед был вкусный. Но, честно говоря, я едва с ним справился. При этом мне пришлось изображать волчий аппетит. Кажется, я оказался неплохим актером. Во всяком случае, пока я ел, мать больше не задавала вопросов о тошноте и головокружении.

Когда она унесла пустой поднос с посудой, я потянулся к телефону. Настало время звонить Макси-Коту.

К счастью, он как раз только что пришел. И, едва услышав мой голос, очень обрадовался:

– Здорово, Фома! Куда пропал?

– Никуда, – решил для порядка немного обидеться я. – А вот ты куда делся?

Макси-Кот, разумеется, тоже ответил, что никуда. Просто, мол, он – человек деликатный. Решил, что мы обживаемся в новой квартире и мне сейчас не до него.

Я обозвал Макси-Кота дураком и принялся излагать ему события последних двух дней. Он настолько заинтересовался, что даже не перебивал. А я, рассказывая обо всем по порядку, вдруг почувствовал, как странно и необычно все складывается.

Проинформировав Макси-Кота о своем насильственно лежачем положении, я спросил:

– Может, приедешь?

– Сегодня уже не получится, – отвечал он. –

А вот завтра у нас две последних математики отменили. Так что будет всего четыре урока. Могу прибыть прямо после школы.

– Отлично! – И я начал объяснять, как добраться до моего нового жилища.

– Ладно. Жди, – сказал на прощание Макс. – А я пойду сделаю уроки и на завтра и на послезавтра. Тогда сможем пообщаться подольше.

Не успел я положить трубку, как в дверь позвонили. Я было вскочил с постели, но мамин властный окрик заставил меня лечь обратно. Она открыла.

– Здравствуйте, – донеслось до меня.

Кровать моя стояла рядом с дверью. Извернувшись, я высунул голову в проем и увидел Жанну. Она уже стояла в передней.

– Жанна! – закричал я.

– Не смей подниматься! – воскликнула мать.

– Даже не думал, честно признаться.

– Сейчас' же ляг обратно, – и мать, подбежав к моей комнате, захлопнула дверь.

– Пусть Жанна зайдет, – потребовал я.

– Нельзя, – отрезала мать. – До завтра никакого общения. Вы уже и так вчера достаточно погуляли. Более чем достаточно.

– А что случилось? – донесся до меня недоуменный возглас Жанны. – У Феди что-нибудь с глазом?

– Не с глазом, а с головой, – пустилась в совершенно ненужные, с моей точки зрения, подробности мать. – Вот завтра доктор посмотрит рентген Фединого черепа, тогда и выяснится, есть у него сотрясение или нету.

– Мама! – заорал я. – Прекрати!

– Федор, успокойся, – ответила моя дорогая родительница. – Тебе совершенно нельзя волноваться. А ты, Жанночка, заходи завтра.

– Нет, пусть сейчас зайдет! – решительно запротестовал я. И, чтобы мать снова не принялась возражать, быстро добавил: – Иначе я встану.