– Ладно, – не стала спорить мама. – Только прими таблетки.

Я послушался. Мать с чувством выполненного долга удалилась. Едва она затворила за собой дверь, Макси-Кот, стоявший возле окна, махнул нам рукой.

– Ребята, скорее сюда.

Мы с Жанной мигом оказались подле него.

– Что такое?

– Это случайно не ваша старуха? – потыкал пальцем в стекло Максим.

Мы с Жанной посмотрели. По дороге, ведущей к кладбищу, спешила фигура в черном.

– Очень похоже, – первой откликнулась Жанна.

– Высоковато, чтобы сказать наверняка, – подхватил я. – Но вроде действительно она.

– Тащи свой бинокль, – скомандовал Макси-Кот.

Я кинулся в родительскую спальню. Мать, по счастью, была на кухне, и лишних вопросов не возникло. Бегом вернувшись в комнату, я навел бинокль на фигуру в черном. Теперь сомнений не оставалось: наша старуха.

Я протянул бинокль Жанне. Она мгновенье спустя подтвердила:

– Та самая.

– Что-то она у вас зачастила на кладбище, – ошеломленно изрек Макси-Кот. – Два раза в день это, согласитесь, многовато.

– Максик, – поглядела на него Жанна. – Пошли проследим за ней. Все равно нам от Федора уходить уже надо. Так хоть попытаемся выяснить, куда старуха пойдет.

– Пошли, – было рванулся в переднюю я, однако тут же с досадой сообразил, что из дома мне сегодня не выйти.

Видимо, все эмоции отразились у меня на лице. Во всяком случае, Жанна торопливо проговорила:

– Как только вернусь домой, сразу же тебе все расскажу.

– Я тоже, – хлопнул меня по плечу Макси-Кот. – Но Жанна, естественно, позвонит раньше. Мне ведь еще доехать надо.

Выйдя из комнаты, они торопливо начали одеваться.

– Как? Уже? – изумленно уставилась на них мать.

На нее не угодишь. Сперва ведь чуть ли не насильно их выставляла.

Макси-Кот тут же нашелся:

– Тетя Марина, Федору и впрямь отдохнуть надо. А я в пятницу вечером обязательно постараюсь приехать. Ладно, Фома, бывай здоров.

И они с Жанной почти буквально испарились. Даже мать, кажется, ошалела от такой скорости расставания. С минуту она молча разглядывала захлопнувшуюся дверь. Затем перевела взгляд на меня:

– Федор, вы что, поссорились?

– И не думали. Ты же сама их просила как можно скорее уйти.

Мать кинула на меня еще один исполненный подозрительности взгляд и, пробормотав: «Вас не поймешь», – опять удалилась на кухню.

Я возвратился в комнату и, вооружившись биноклем, встал к окну. Старуха уже исчезла за кладбищенской оградой, когда следом за ней по дорожке устремились Макси-Кот и Жанна. Глядя на них, я испытывал сложные чувства. С одной стороны, было обидно: возможно, сейчас я по вине какого-то чокнутого совы-дистрофика пропускал самое интересное. Но в то же время мне совершенно не хотелось оказаться вместе с друзьями на кладбище. Промчавшись по дорожке, Макси-Кот и Жанна тоже скрылись за оградой. Теперь сквозь густые кусты и деревья их не увидишь. Оставив бинокль на подоконнике, я плюхнулся на диван и хотел было продолжить чтение книги про виртуальную реальность, но тут вошла мама.

– А эта твоя Жанна активная, – выразительно посмотрела она на меня. – Вон уже Котика куда-то поволокла. Я проследила за ними в окно.

– Слушай, мама, ну почему она так тебе не нравится? – ринулся на защиту я. – Пойми: она нормальная девчонка.

– Может быть, может быть, – без особой убежденности произнесла моя родительница. И каким-то неприятным тоном добавила: – Или она нормальная, или ты у меня слишком глупый и доверчивый.

Я вскипел от возмущения:

– Мама, ты, кажется, меня с детства убеждала, что к людям следует относиться терпимее!

– Слушай, мой милый, позволь, я как-нибудь сама решу, к кому и как мне относиться, – резко ответила мать и, хлопнув дверью, удалилась.