— Замечательно, — ответил я вяло. — Теперь тебе в жизни всего хватает.

Ребекка кивнула.

— И это все благодаря тебе, — она откинула длинные волосы за плечо и кокетливо посмотрела на меня. — Слава богу, я нашла тебя.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил я беззаботным тоном, но внутри все как-то опустело.

— Ну, поскольку тебя все любят, то автоматически любят и меня. Ты мой ангел.

Последние несколько недель я убеждал себя в том, что Ребекка действительно меня любит, а я люблю ее. Но сомнения, которые я гнал от себя, начали меня одолевать.

Ребекка не выказывала ни малейшего желания познакомиться с моими друзьями — если им не посчастливилось быть капитанами команды болельщиков или спортсменами. И когда бы она ни говорила мне, как сильно я ей нравлюсь, слово «признание», казалось, было в каждом ее предложении. В сущности, она обращалась со мной больше как с трофеем, чем как с бойфрендом.

Внезапно меня словно громом поразило: я вдруг понял, что заставил себя влюбиться в Ребекку, потому что хотел выиграть у Делии пари. Надо признать, мои побуждения оказались ничуть не чище, чем у карьеристки Ребекки.

Ее бойкий голос ворвался в мои грезы:

— Я думаю, что мы самая красивая пара в школе. А ты как считаешь?

Я молча кивнул, чувствуя, что весь мир вокруг меня рушится.

В четверг вечером мы с Делией сидели в маленькой уютной комнате в доме Бирнов и смотрели один из наших любимых фильмов. В первый раз с тех пор как Ребекка стала относиться ко мне как к своему «ангелу», я почувствовал себя совершенно непринужденно.

Делия молча смотрела на экран, машинально отправляя в рот попкорн. Даже если она, скорее всего, не преминет утереть мне нос из-за того, что я проигрываю пари, мне все-таки хотелось поговорить с ней о Ребекке. В конце концов, Делия — мой лучший друг и она знает о женщинах гораздо больше, чем я.

— Знаешь, Дэл, сдается мне, что Ребекка оказалась карьеристкой, — сказал я, взяв горсть попкорна.

— Да ладно тебе, — вздохнула Делия.

— Я начинаю подумывать, что, может быть, не так уж и влюблен в нее, как считал раньше.

— Хмм, — с отсутствующим видом протянула она.

— Дэл, ты меня слушаешь? — толкнул я ее.

— Как ты думаешь, может Джеймс быть все еще влюблен в Таню? — вместо ответа спросила она.

— Делия, я только что сказал тебе, что, кажется, больше не люблю Ребекку.

Она отложила пакетик с попкорном и посмотрела на меня:

— Дело в том, что мисс Хейнссон вызвала Джеймса прочитать стихи, которые он сочинил.

Делии явно было не интересно то, что я пытался до нее донести.

— Ну и что?

Она нахмурилась:

— Это было стихотворение о любви.

— Прошу тебя, давай без подробностей! — у меня не было настроения выслушивать всю эту лирику.

— Стихи были не обо мне.

— Почему ты так решила? — должен признаться, мне стало любопытно.

— Ну, там все время говорилось о потере и «безжалостном расстоянии», — Делия закусила губу и покачала головой.

— И что дальше? — у меня было такое ощущение, что она к чему-то клонит.

— Я думаю, он посвятил стихотворение Тане, а это значит, что на самом деле он меня не любит.

Я мог поклясться, что видел, как в ее глазах блеснули слезы.

— Не мужик, а тряпка. Ты бы лучше держалась от него подальше, раз он все еще не ровно дышит к этой Тане.

Внезапно мне в голову пришла одна мысль: если Делия порвет с Джеймсом, а я — с Ребеккой, значит, мы опять окажемся в равных условиях.