Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

– Что, они приедут всем выводком? – с ужасом спросил Руперт, когда Лиз осторожно сообщила ему эту новость.

Это было под Рождество, а Уинфилды хотели приехать в марте. Лиз надеялась, что к тому времени Руперт свыкнется с мыслью об их приезде. Сама она давно мечтала о встрече с сестрой и надеялась, что приезд дружного большого семейства скрасит ее унылые дни.

За двадцать четыре года жизни с Рупертом она успела возненавидеть Хавермур и скучала по сестре, вспоминая счастливые годы, проведенные с нею в Калифорнии.

С Рупертом, который был на четверть века старше Элизабет, было трудно ладить, вовсе не о такой семейной жизни она мечтала перед замужеством. Поначалу на нее производили впечатление его величавые манеры, его титул, безукоризненная вежливость в обращении и его рассказы о «культурной жизни», которую они будут вести в Англии.

Но когда Лиз приехала в Хавермур, она с ужасом обнаружила там унылое запустение и жуткий беспорядок. В то время Руперт имел еще один дом в Лондоне. Однако лорд Хикэм не любил шумную столицу, и через четыре года, так ни разу и не переступив порог лондонского дома, Руперт продал его своему другу. Лиз казалось, что, если бы у них были дети, все было бы иначе, и она страстно желала иметь большую семью и услышать звонкие детские голоса и веселый смех в этих мрачных стенах.

Но шло время, и с каждым годом надежды Лиз стать матерью таяли, и она жила только радостью видеть детишек Кэт во время редких поездок в Сан‑Франциско.

Вскоре и в этих маленьких радостях ей было отказано, так как Руперт стал с трудом переносить утомительные путешествия и в конце концов объявил, что он для этого слишком стар. Ревматизм, подагра, да и вообще возраст превратили его в домоседа, и, поскольку он требовал, чтобы жена денно и нощно о нем заботилась, Лиз вынуждена была безвылазно сидеть в Хавермуре. Гораздо чаще, чем она желала бы признать, Лиз мечтала уехать в Сан‑Франциско, но в течение многих лет у нее не было возможности осуществить эту мечту. Потом ей так хотелось, чтобы Кэт с мужем и детьми приехала погостить в Англию, и она была страшно благодарна Руперту, когда тот наконец сказал, что они могут остановиться в Хавермуре, но желательно, чтобы визит американских родственников не затянулся.

После стольких лет разлуки Лиз была совершенно счастлива. Лиз приятно поразило то, что Кэт так молодо выглядит и красота ее сохранилась и что она по‑прежнему влюблена в Берта. Лиз не однажды раскаивалась, что вышла замуж за Руперта. Она часто думала, как бы у нее сложилась жизнь, если бы она вышла замуж за другого мужчину и осталась в Америке.

Молоденькими девушками они с Кэт были такими беззаботными, такими счастливыми, живя в доме с любящими родителями. В восемнадцать лет их обеих стали вывозить в свет, и они наслаждались жизнью, разъезжая по балам и званым обедам.

Но веселье и развлечения продолжались недолго – слишком скоро появился Руперт, Лиз сделала свой выбор и уехала с ним в Хавермур. И почему‑то, хотя она прожила в Англии больше чем полжизни, Лиз никогда не чувствовала себя здесь дома. Ей не удалось изменить порядки, которые установил в Хавермуре Руперт. Она чувствовала себя в нем гостьей, гостьей без всякого влияния и даже не слишком желанной. А поскольку еще и не было детей, не было наследника, самое ее присутствие здесь, казалось, теряло всякий смысл.

Жизнь Элизабет была абсолютно не похожа на жизнь ее сестры. Сможет ли Кэт понять это? У нее статный темноволосый муж, с которым она счастливо прожила двадцать два года, и шесть красивых детей. В семье Уинфилд было трое сыновей и три дочери – веселых, здоровых, унаследовавших от родителей ум, красоту и чувство юмора. И что странно: хотя казалось, что Кэт и Берт уж слишком обласканы судьбой, любой, кто их знал, был абсолютно уверен, что они этого заслуживают. И сама Лиз по‑хорошему завидовала сестре. В случае с Уинфилдами судьба была справедливой. Кэт с Бертом – хорошие, добрые и благородные люди, и такие прекрасные дети были им достойной наградой.

Быстрый переход
Мы в Instagram