— Не скажите…

Разговор плавно соскользнул с интересующей главу страны темы. На совсем другую, совершенно ему неинтересную. Скользок Хозяин. После бани.

— Поэтому я, как ответственный за вашу жизнь и здоровье, обязан…

— Ты бабу свою обязан. И еще одну… — погрозил Петровичу пальцем Президент. — Ну что ты опять свою волынку завел. Что ты канючишь. Лучше бы налил. И тост сказал.

Петрович налил и тост сказал:

— Чтобы все ваши враги сдохли!

— Во! Чтоб сдохли!

Президент и его охранник опрокинули стаканы.

— Ладно. Не мучайся. Курьер это был, — признался Президент.

— Какой курьер?

— Обычный курьер. С бумагами. И все с этим. Надоел…

Ну да — курьер… А отчего же тогда, когда этот курьер в помещение вошел, там вся электроника разом сдохла? И пока он там пребывал, ничего, кроме визгов, писков и хрипов, не транслировала? А когда ушел — вновь заработала.

Или у него аура такая особая, что все насекомые вокруг, в радиусе пятидесяти метров, от его присутствия дохнут. Спросить бы о том у Президента. Да нельзя. Насекомых светить нельзя.

Ладно, разберемся. Не такие ребусы разрешали…

Начальник охраны наполнил еще два стакана. И сказал еще один, очень актуальный для политиков тост:

— И чтобы друзья тоже…

— Что — тоже? Чтобы друзья тоже сдохли?

— Во!

Глава 8

Гнусавый подбивал бабки. Очень хитро подбивал, так, чтобы затемнить часть прибыли. С которой, хочешь не хочешь, предстояло платить проценты.

Гнусавый подбивал бабки весь вечер, сводя липовый дебет с липовым кредитом. А ночью позвонил Косому.

— Вот что, — сказал он, — сообщи, что я готов на переговоры.

— Кому сообщить?

— Сам знаешь, кому сообщить.

— Что, задавили?

— Не твое собачье дело! Твое — сообщить.

И Гнусавый раздраженно бросил трубку на аппарат.

Косой перезвонил через полчаса.

— Агаповка. Улица Второго Интернационала. Дом 15. Завтра в одиннадцать тридцать.

— Что, прямо там?

— Нет. Там скажут новый адрес. Куда прийти.

— Где эта Агаповка?

— Подмосковье. Двадцать километров от Кольцевой.

— Они что, охренели? Когда я в эту их Агаповку успею? Мне до нее семь верст киселя хлебать!

— Они сказали, что это твои проблемы. Что если опоздаешь, то можешь не приезжать. Извини, ты просил передать. Я передал…

Круто берут, эти, с вертолетом. Выстраивают, как шкодливого пацана. Сволочи. Ну ничего. Еще не вечер. Еще посмотрим, кто сверху ляжет…

— Машину! — распорядился местного масштаба «папа».

— Кого в охрану?

— Всех в охрану. И скажи: пусть приоденутся. По полной форме. Все-таки в столицу едем.

— Добро, — все понял начальник охраны. — По полной форме. Когда выезжаем?

— Сейчас выезжаем!

— На ночь глядя? А стоит ли коней стегать? Утром дорога глаже.

— Тебя не спросили!

Джипы выехали через час. Выехали в ночь, потому что к утру им предстояло преодолеть почти тысячу километров. «Папа» сидел во второй машине, слегка развалясь в кресле с приспущенной спинкой. Но не спал. Думал. О том, как бы сделать так, чтобы сбить проценты;

А лучше отделаться единовременным взносом.