Левенгерц сорвал крышку аварийного комплекта возле своего сиденья. Топливо вылетало из хвоста самолета в виде искрящегося в холодном лунном свете тонкого серебристого плюмажа длиной пятьдесят футов. Он закрыл створки радиатора на поврежденном левом двигателе и несколько увеличил мощность работающего правого. Затем сбалансировал самолет так, чтобы, поднять носовую часть.

Левенгерц посмотрел на побледневшие лица членов своего экипажа. Никто не произнес ни слова. Левенгерц сбросил заднюю часть фонаря кабины, и она с ужасным грохотом отлетела в сторону, подставив их под бешеный поток ледяного воздуха, который с воем и свистом завихрялся у кромок лобового стекла. Это нарушило балансировку, и. Левенгерц отжал штурвал, чтобы опустить нос самолета.

Мросек выбросился первым, тщательно запрятав перед этим свой цейсовский бинокль под мундир. Один его ботинок мелькнул в опасной близости от головы Левенгерца. Мросек выскочил из самолета рывком. Сначала Левенгерцу показалось, что он выбросился благополучно, но раздавшийся в тот же момент неприятный глухой удар свидетельствовал о том, что спутная струя отбросила Мросека назад и он ударился о хвост самолета. Бинокль вдавился Мросеку в грудную клетку и сломал ему четыре ребра. Кувыркаясь, Мросек ударился запястьем об левую плоскость стабилизатора, и его оттянула назад спутная струя, разбрызгивающая топливо из трубы аварийного слива.

Обессилевший от удара головой и после бензинового душа, Мросек начал падение с высоты три тысячи футов. Холодный ночной воздух, проникая сквозь влажную одежду, пробирал до костей. В полубессознательном состоянии Мросек дернул вытяжной трос парашюта и благополучно опустился под его куполом на картофельное поле.

Закс всегда был несколько робок. Левенгерц решил, что этому человеку нужно нечто большее, чем обычный приказ.

– Если ты немедленно не выбросишься, то выброшусь я и оставлю самолет на тебя! -крикнул он.

Только после этого радиооператор Закс начал медленно подниматься для прыжка. Этому богатому молодому человеку неизменно везло в жизни. Он без происшествий отделился от самолета и благополучно приземлился.

Когда разорвался роковой зенитный снаряд, Левенгерца пронзила острая боль, которая затем вызвала общее недомогание. Ему казалось, будто его живот и талию кто-то обтянул чересчур горячим мокрым полотенцем. Причиной всему был рваный осколок насеченного латунного взрывателя из головной части зенитного снаряда. Этот кусочек весом всего в одну шестидесятую унции попал Левенгерцу в живот, проложил путь через мелкие артерии и почку и раздробил один из его поясничных позвонков. В позвонке осколок застрял, слегка повредив спинной мозг.

Левенгерц мрачно улыбнулся. Он вызвал по радио пост наведения и кратко доложил, что самолет поврежден, а сам он ранен и ведет машину на запад над одним из крупных островов в районе к югу от Роттердама.

– Выбрасывайтесь, «Кошка-один», – предложил Август Бах тревожным голосом.

– Сообщение: невозможно, – ответил Левенгерц, – у меня повреждена спина.

– Приказ: возвращайтесь назад.

– Слишком быстро теряю высоту.

– Приказ: оставайтесь на связи, – сказал Август. – Мы известим аварийно-спасательную службу. Они засекут ваше место для спасательных катеров.

– Спасибо, – ответил Левенгерц.

Ноги Левенгерца стали безжизненными. Действовала только верхняя часть тела.