В кабинете повисла тишина. Кролик делал вид, что его нет, заслонившись от нас каким-то толстым журналом, типа амбарной книги, Снегирь успел под шумок выскочить из помещения. Женщина же плюхнулась на стул и смотрела на меня глазами бездомного котенка.

— Зачем вы так на меня кричите? — очень тихо прошептала она и из ее ярко-синих глаз выкатились две прозрачные слезинки. А дальше она дала волю своим чувствам, судорожно рыдая, заслонившись от меня ладонями, а я не знал, куда деваться — оказывается я ненавижу женские слезы. Из приглушенных слов посетительницы я понял, что это и есть счастливая наследница, получившая после кончины, горячо любимого, папочки кучу различных железяк — бульдозеров, тракторов и экскаваторов. И теперь, тридцатилетняя дочка, экономист по образованию, пытается продолжить папино дело — рулить полусотней грубых мужиков, которые желают только курить, пить, жрать и спать, но не желают выполнять договорные обязательства фирмы. И если она до первого сентября не сможет сдать свой участок трасы заказчику — «Городтеплоремонту», то на существовании ее фирмы можно будет ставить крест — после грандиозного скандала, который непременно воспоследует, на существовании фирмы можно будет ставить крест — никто с ней работать не будет.

Честно говоря, я сам не понял, как эта женщина оказалась сидящей у меня на коленях на диване, а я гладил ее по рыженьким кудряшкам и тихо шептал в розовое ушка, что все будет хорошо, я найду ей, ее долбаный экскаватор и она успеет выполнить план и спасет папино наследие.

— Да где вы его найдете? — женщина подняла на меня красное, распухшее от слез лицо: — Вы за деньги сразу после кражи ничего не нашли, а теперь найдете?

— Да какие деньги⁈ — я чуть не вскочил, но меня придавила приятная тяжесть женской попы.

— Ну как же? Я на третий день после кражи в этом кабинете чернявенькому такому пятьсот тысяч дала.

— А? Я надеюсь, что речь о рублях идет? — я встретился взглядом с неудачно вынырнувшим из-за обложки амбарной книги Кроликом: — Товарищ Клюквин, вы что-то знаете о деньгах?

Кролик отчаянно замотал темно-русой головой и вновь спрятался за обложку журнала. Судя по всему, под понятие «чернявенький» в моем кабинете попадал только Наглый, которого я сегодня еще не видел. Ну ладно, с этим типом мы потом разберемся, а пока надо спасать рыженькую девушку, которой я обещал выполнение плана по подготовке города к зиме.

— Вы пока посидите, а я себя в порядок приведу, и мы с вами поедем за вашим экскаватором… — я пошатываясь спустился в подвал, по пояс, вымылся ледяной водой под, вечно «бегущим» краном и долго держал голову под сильным потоком холодной воды, после чего вернулся в кабинет и дал команду Кролику привести из камеры «закисшего» там прораба.

— Мариам Степановна, а вы что здесь делаете? — Семеныч остановился на пороге кабинета, увидев хозяйку фирмы.

— Да вот пришла тебя спасать. — я подтолкнул замершего мужика в спину: — Только я ей объяснил, что негодный ты товарищ, который нам не товарищ, а самый натуральный вор.

— Мариам Степановна, не верьте им! — выпалил прораб с такой горячностью, что даже Станиславский бы прослезился и закричал «Верю!». Но я не Станиславский и руководствуюсь принципом, всплывшего у меня в памяти худощавого мужика с тростью, который уверял, что все врут.

— У тебя, Матвей Семенович последний шанс рассказать правду!

— Не брал я технику, детьми своими клянусь! — напустил в голос толику истеричности прораб. Вот не понимаю я таких людей, что настолько легко клянутся, якобы, самым дорогим — неужели не верят в Бога?

— А если я сейчас… — я задумался ненадолго, после чего потянулся к своему ежедневнику: — Сейчас с Мариам Степановной поеду в…

Пролистнув несколько страниц, я нашел нужную и прочитал название конторы, в который прораб Семеныч взял экскаватор «Хитачи» взамен украденной технике.