* * *

Степан смотрел сверху вслед сворачивающему на ведущую вдоль побережья линию составу и хмурился. Чертов киборг, похоже, знал что делает, а вовсе не решил внезапно самоубиться под благовидным предлогом — топает себе по крыше вперед, вот на другой вагон уже перепрыгнул. Ну да, не шустро топает, ну так и равновесие там удерживать сложно. И в общем-то, правильно прыгнул. Мальчишка действительно влип.

Чертовы экстремалы!

Это в городе с его спас-бордюром вдоль колеи такие их экстрим-развлечения на крышах монора (вплоть до катания на роликовых коньках, засранцы!) практически безопасны. К тому же в Столице состав идет медленно, где-то на четверти рейсовой скорости, а при выходе на трассу довольно быстро развивает полную, местами до трехсот километров в час. И спас-бордюр кончается километрах в пяти от городских окраин — все равно там никто не ходит. Вот у станций — там да, там силовое поле снова будет, а на пустынных перегонах зачем зря тратить энергию?

Джеймс был уже на третьем вагоне с хвоста поезда. Или — еще был. Брови Степана сошлись плотнее.

Пожалуй, не успеет. Поле кончится раньше. Чертов киборг все же что-то себе, похоже, повредил, черт бы побрал эту его чертову самонадеянность! Но при всех своих повреждениях удержать мальчишку на крыше даже при трехстах километрах в час он сумеет. Но вот сумеет ли добраться вместе с ним до кабины машиниста, единственного места, где есть люк, позволяющий попасть внутрь состава — это уже вопрос. И сложный.

А монор, между прочим, повернул налево.

Туда, где за Дальней косой и Голубой бухтой лежат Розовые Пески…

Степан вздохнул. Потеребил комм, размышляя, не пора ли объявить общую тревогу. Погонял желваки на скулах.

Нет.

Это — девятка. У нее совсем другой маршрут, она не идет вдоль побережья ни до Розовых Песков, ни даже до Дальней косы. Она вглубь материка идет. Вот после первой же станции как раз и поворачивает.

Так что даже если Джеймс с юным экстремалом не успеют сойти на первой станции — это не так уж важно. Посидят на ветру до второй остановки и слезут. Тогда уж точно. Все равно встреча со Сьютом старшему констеблю Бонду не грозит ни на второй станции, ни на третьей. Ни дальше. С каждой последующей станцией расстояние между ними будут только увеличиваться.

Глава 17

Первая после Столицы станция называлась «Чистые Пруды». На Нереиде вообще было много таких говорящих названий, ясных и информативных. Джеймсу они нравились. Нет, ну правда, что не местному скажет, к примеру, какой-нибудь «Парадиз» или тот же «Гойсан»? Да ничего он ему не скажет, ни один, ни другой!

А вот если услышишь «Дальняя коса» — то любому сразу понятно, что речь идет о косе, которая далеко. Чего ж тут непонятного? Сразу ясно, чего от такого места ждать можно, на что рассчитывать. Или те же «Пруды»…

Вот они, кстати, пруды эти — длинной цепочкой бледно-голубых бусин протянулись до самой набережной. И, что характерно, чистые! И деревьями обсажены, и скамеечки в тенечке. Красота!

Джеймс не жалел, что не успел стащить перепуганного набранной скоростью пацана до конца силового щита. Зато и прокатился с ветерком, и на горе-экстремала такого страху нагнал, когда настоящая скорость пошла, что тот вряд ли еще когда решится на подобную глупость. И правильно: не всегда же рядом окажется целый киборг, а самостоятельно мальчишка на скользкой крыше точно бы не удержался.

А Джеймс еще и на «Чистые Пруды» посмотрел. Красивое место.