Однажды вечером — это было за неделю до рождества — Крыыт заметила, что кузнец и Прийду вышли из кузницы и направились в лес. Она тайком последовала за ними, прячась так искусно, что кузнец и Прий-ду, хотя временами и оглядывались по сторонам, ее не увидели. Шли они долго. Солнце уже закатилось, но сияющие звезды и отблеск снега освещали землю, так что видно было далеко. Крыыт устала — она простояла, дожидаясь у кузницы, несколько часов, промочила ноги; и сейчас, когда мужчины быстро шагали вперед, бедная женщина с большим трудом поспевала за ними по глубокому снегу. Но безграничная любовь к сыну и желание видеть его подольше придавали ей необычайную силу.

Кузнец и Прийду исчезли, наконец, среди покрытых снегом холмиков, на которых виднелись развалины каменных стен. Крыыт это место было знакомо, и она твердо знала, что тут обитают привидения и души умерших; остановившись в лесной чаще, она теперь собственными глазами, как ей казалось, видела духов. Они толпами стекались со всех сторон, скользили подобно бесплотным теням по смутно белеющей поляне и исчезали среди развалин. В другое время суеверная Крыыт при виде таких призраков умерла бы от страха или, по крайней мере, опрометью пустилась бы бежать; но сейчас она не чувствовала страха, а была готова защищать сына даже от духов.

Когда призраков больше не стало видно, Крыыт смело вошла в развалины, спряталась в темном уголке и стала прислушиваться. Вокруг не было ни души, но из-под земли доносился далекий глухой шум. Осторожно переползая вперед, Крыыт уловила, что шум яснее всего слышен у входа в полуразрушенный сводчатый коридор. Она стала пробираться дальше и вскоре увидела вдали отблеск света. Крыыт дрожала как в лихорадке, но любопытство и страстное желание увидеть сына гнали ее вперед. Теперь было ясно слышно, что шум порождают голоса множества людей, говорящих разом. Вдруг гул затих и раздался знакомый голос кузнеца Виллу. Крыыт остановилась и напрягла слух.

— Мы, люди земли Сакала, уже обо всем между собой сговорились, — говорил кузнец звучным голосом, — но пришельцам из земель Ярва и Уганди, собравшимся здесь, я подробно все объясню, чтобы они потом сами решили, стоит ли им начинать сражаться вместе с нами или нет. Перед этим я еще раз напомню: все мы поклялись никому ни единым словом не

заикаться о том, что здесь говорилось. Предателей да поглотит преисподняя!

Я за это время побывал в Новгороде, Пскове и у литовцев. Мой труд не был напрасен: русские и литовские князья твердо обещали прийти нам на помощь, если они увидят, что мы действительно готовы к борьбе. В доказательство этого они требуют, чтобы мы прежде всего завладели Вильяндиским замком. Если это нам удастся, то в их помощи мы можем быть уверены. Русские не боятся немцев — они их уже не раз побеждали. Литовцы ненавидят Тевтонский орден еще больше, чем мы. У них к этому достаточно причин. Недавно только орденские рыцари и вместе с ними несколько немецких князей совершили набег на землю литовцев. Много деревень было уничтожено, множество мужчин убито, а женщины и дети уведены в плен. В городе Плоньяне было четыре тысячи жителей. Немцы, собрав большое войско, окружили его. Они не смогли взять город, пока не подожгли его горящими стрелами. Язычники не хотели живыми сдаваться жестоким христианам, они закалывали друг друга мечами и падали в огонь. Последние из осажденных добровольно приняли смерть от руки старой жрицы, которая затем сама бросилась в огонь. Тогда только рыцари ворвались в город, развеяли пепел язычников по ветру и сровняли город с землей.