Она упиралась.

— У тебя обрезанный пенис, не так ли? От этого они становятся больше, Джек? У Дэна он совсем не такой. Других я, правда, не видела, но у него пенис выглядит не так, как у тебя. Не проси меня дотрагиваться до него.

— Ради Бога, Конни. Ты должна…

— Нет, — прошептала она. — Зачем мне… трогать его? Дэн сам все делал.

Однако размеры хозяйства Джека зачаровали ее. В конце концов Конни позволила ему подтащить ее руку к пенису, потом ее пальцы прошлись по нему от основания до головки. Она приподняла мошонку, открыла для себя, что в ней два яичка. Глаза Конни широко раскрылись. Ее пальцы обхватили пенис, сжали его.

— Конни! О Господи, Конни!

Средний палец Джека скользил вверх-вниз по ее половой щели, возбуждая клитор.

Из глаз Конни покатились слезы.

— Мы не должны…

— Конни!

— Или я совершаю смертный грех, — прошептала она внезапно севшим голосом, — или еще больший грех совершался по отношению ко мне.

— Ты хочешь сказать, что никогда не получала от этого удовольствия?

Она покачала головой:

— Мне не положено.

— Ерунда, — отрезал Джек. — Прочувствуй это! — Он обвел пальцем ее клитор. — Прочувствуй!

— О… еще, Джек! Еще! Я тебя хочу!

Он схватил с кофейного столика презерватив, разорвал обертку.

— Нет! — остановила его Конни. — Только не с этим! Только не с этим!

Джек отбросил презерватив.

Конни улеглась на спину, широко раздвинула ноги и прошептала: «Побей мою даму, партнер».

Двенадцатого марта немецкая армия вошла в Австрию, и Гитлер объявил, что эта страна стала новой провинцией Германского Рейха. Четырнадцатого марта его восторженно встречали на улицах Вены.

Девятнадцатого марта Кертис Фредерик прибыл в Вену, где стал свидетелем притеснения евреев. Он видел, как бизнесмены-евреи мыли тротуары и выметали мусор из ливневых канав. Он узнавал из надежных источников о том, что многие евреи исчезли. Их отправили в концентрационные лагеря, хотя название это появилось гораздо позже. В сообщениях, которые Кертис отправлял в Бостон, он ничего об этом не писал. Он знал, что немцы внимательно читают каждое слово, и молчал о творимых жестокостях, дабы его не сочли врагом Рейха. Другие репортеры не молчали. Но у Фредерика были свои соображения.

Он поехал в Берлин и нашел там Эрнста Бауэра, своего давнего знакомца, который занимал достаточно высокий пост в министерстве пропаганды. Фредерик сказал Бауэру, что американцев интересует Reichskanzler, но они практически ничего о нем не знают. Фредерик предложил взять интервью у господина канцлера в прямом эфире и транслировать его на территорию США. Через несколько дней он получил ответ. Учитывая сложности с переводом и недостаток свободного времени, фюрер не мог дать интервью герру Фредерику. Он, однако, не возражал против того, чтобы американские радиостанции передали интервью, которое он дал недавно немецкому журналисту. Министерство пропаганды обещало оперативно подготовить перевод.

Кертис Фредерик предложил, чтобы это интервью передали через мощный коротковолновый передатчик, принадлежащий Norddeutsche Rundfunk. Сигнал поступил бы на приемник станции на мысе Код, а оттуда по арендованной телефонной линии — в Бостон и другие города, где имелись радиостанции «Лир бродкастинг».

Министерство пропаганды приняло предложение Фредерика, и Бауэр отвез на радиостанцию два больших диска.