Оба самолета на бреющем полете пронеслись над дорогой, окатывая беженцев свинцовым дождем. Джек видел, как вставали на дыбы и падали лошади. Как пули сшибали людей с ног. Как лилась кровь и в стороны летели куски человеческой плоти. Он слышал крики.

Немецкие самолеты прошлись над дорогой только один раз и скрылись вдали.

Шофер поднялся с земли, отряхнул пыль и что-то сказал Жан-Пьеру. Тот передал слова шофера Кертису, а последний перевел их Джеку.

— Он говорит, мы должны ехать дальше. Этим людям мы ничем не сможем помочь.

— Но мы же не можем оставить их умирать на дороге! — воскликнул Джек.

По цепочке эти слова передали фламандцу, потом тем же путем его ответ Джеку: «Он тут не останется. Раненых слишком много. К тому же боши могут вернуться. Мы должны держаться подальше от беженцев. Они привлекают самолеты».

Джек понимал, что фламандец прав. Он и его спутники не могли помочь умирающим бельгийцам: лекарств и бинтов у них нет, навыков оказания первой помощи — тоже. Даже если бы они попытались отвезти кого-нибудь в ближайший город, где есть врач, в машину они могли взять одного, максимум двоих. И шофер не хотел рисковать своей жизнью и автомобилем.

Спорить с ним они тоже не могли. Если он уедет на своем «мерседесе»…

Все четверо мужчин молчали. Каждый по-своему переживал увиденное. Говорить было не о чем.

Поток беженцев заметно поредел. Те же, что встречались, двигались словно в забытьи, ничего не соображая, ничего не видя перед собой. Фламандец яростно жал на клаксон и объезжал их по широкой дуге.

— Ту же тактику немцы применяли и в Польше, — обрел голос Кертис. — Сгоняли беженцев с второстепенных дорог на главные магистрали, чтобы те мешали продвижению войск. Хладнокровные убийцы.

На участке дороги, свободном от беженцев, над ними пролетел штурмовик, но не обстрелял их из пулеметов и не сбросил бомбу. Возможно, из-за того, что фламандец помахал пилоту рукой, или из-за белых флажков, или потому что автомобиль был сработан в Германии и катил он на восток, а может, пилоту не захотелось тратить время и боеприпасы на одинокий автомобиль. Причины они так и не узнали.

Еще до полудня они добрались до реки Маас в районе Динана. Остановились перекусить, и Кертис склонился над радиоприемником, слушая информационные выпуски. Комментаторы все как один твердили, что французская и бельгийская армии выдвигаются к Маасу, чтобы создать оборонительный рубеж на западном берегу реки. Немецкие танковые колонны выдвигались вперед через Арденны. Ожидалось, что решительное сражение состоится именно на Маасе.

В последнем выпуске, услышанном Кертисом, говорилось, что немецкие танки замечены в сорока милях восточнее Мааса.

На мосту через Маас бельгийский офицер попытался остановить их: дальше, мол, ехать опасно, они могут оказаться в зоне боевых действий. Кертис спросил офицера, намерена ли бельгийская армия перейти на восточный берег Мааса, заранее зная ответ: не намерена. Что же касается опасности, добавил Кертис, то он и Джек — граждане нейтральной страны, американцы, поэтому немцы не могут причинить им вреда, особенно увидев, что едут они на автомобиле с белыми флажками.