– Да, её хватает на всех. Если бы вы побывали у неё дома, вы бы увидели, что она настоящая дочь. Её жизнь прекрасна! – сказала мисс Бёрдси.

– Побывать у неё дома? Это именно то, чего я хотел! – сказал Рэнсом, чувствуя, что может получить желаемое без угрызений совести, которые мучили его поначалу. – Я не забыл, что она приглашала меня, когда я встретил её.

– О, конечно, она принимает много посетителей, – сказала мисс Бёрдси без особого одобрения.

– Да, она, должно быть, привыкла к поклонникам. А где именно в Кембридже живёт её семья?

– О, на одной из таких маленьких улочек, у которых как будто не бывает названий. Но они их как-то называют, как-то называют, – размышляла она вслух.

Этот процесс был прерван резким замечанием кондуктора:

– Похоже, здесь вам нужно пересесть. Выходите и садитесь на трамвай.

Славная леди вернулась в реальность, и Рэнсом помог ей выйти из фургона, как и прежде, при поддержке кондуктора. Им предстояло ждать трамвай на углу улицы. Угол был тихий, а день располагал к ожиданию. Рэнсом, разумеется, ждал вместе со своей человеколюбивой попутчицей, хотя сейчас она более решительно противилась тому, чтобы джентльмен с Юга пытался открыть старой аболиционистке тайны Бостона. Он обещал уйти, когда будет уверен, что она села в свой трамвай, и некоторое время они стояли на солнце, спиной к аптеке, и она, как он предполагал, снова попыталась припомнить название улицы, где жил доктор Таррант.

– Я думаю, если вы спросите доктора Тарранта, вам любой подскажет, – сказала она. И тут же неожиданно вспомнила адрес резиденции гипнолога: Монаднок плэйс.

– Но вам всё равно придётся спрашивать, где это, так что это не имеет значения, – продолжила она. И после добавила дружелюбно: – Вы ведь собираетесь навестить и свою кузину, верно?

– Нет, по возможности.

Мисс Бёрдси едва заметно вздохнула.

– Что ж, я надеюсь, каждый должен стремиться к своему идеалу. Олив Ченселлор так и делает. Она очень благородный человек.

– О да, удивительная натура.

– Вы ведь знаете, что их мнения совпадают – её и Верены, – спокойно продолжила мисс Бёрдси. – Разве для вас они не одинаковы?

– Моя дорогая мадам, – сказал Рэнсом. – разве женщина состоит из одних только мнений? Начнём с того, что милое лицо мисс Таррант мне нравится гораздо больше.

– Да, она действительно хорошенькая, – и мисс Бёрдси вновь вздохнула, как будто ей представили некую теорию – а именно, насчёт женских мнений, – в которой она не могла в силу возраста почти ничего понять. Это был, наверное, первый раз, когда она ощутила свой возраст.

– Вот и трамвай, – сказала она с облегчением.

– У нас ещё есть время, пока он подъезжает. Более того, я не верю, что на самом деле мисс Таррант разделяет эти взгляды, – добавил Рэнсом.

– Вы не должны думать, что она недостаточно крепка в своих убеждениях, – оживленно воскликнула его собеседница. – Если вы не считаете её искренней, вы сильно ошибаетесь. Эти взгляды – её жизнь.

– Что ж, я могу перенять их от неё, – сказал с улыбкой Рэнсом.

Мисс Бёрдси тем временем высматривала свой трамвай, который задержался на полпути. Но в этот момент она перевела взгляд на него, и торжественно рассмотрела его сквозь окна своих огромных очков:

– Я не удивлюсь, если она это сделает! Да, это было бы неплохо. Сомневаюсь, что вы сможете устоять перед ней. Она уже многих изменила.

– Понимаю: без сомнения, она изменит и меня, – сказал Рэнсом и внезапно решил добавить: – Кстати, мисс Бёрдси, возможно вы будете так любезны, не говорить моей кузине о нашей с вами встрече, когда увидите её снова.