– Я предложила это, потому что считаю, что должна сделать что-то для вас – в ответ, – сказала она. – Что толку просто сидеть здесь со мной. И у нас ничего нет, кроме нашего гостеприимства. А день, похоже, просто восхитительный.

После того как она вышла, в воздухе ещё некоторое время витало ощущение невысказанной просьбы, оставленное этой скромной и прелестной попыткой объясниться. Рэнсом прохаживался по комнате взад и вперёд, засунув руки в карманы, и даже не пытаясь вновь взять книгу о миссис Фоат. Он убивал время, раздумывая над тем, какие жестокие перипетии судьбы сделали так, что это чарующее создание разглагольствует перед публикой и живёт в кармане Олив Ченселлор, а также над тем, можно ли назвать пустозвоном и подхалимом такого интересного человека. Ко всему прочему, она ещё и незабываемо красива. Они покинули дом, и пока они шли, он вспомнил, что спрашивал себя, проснувшись этим утром, как он может отметить такое сочетание досуга и эфирного покоя – покоя, который сегодня, казалось, пронизывал его самого. Сейчас он нашёл ответ на этот вопрос. Делать то, что он делал сейчас, и было, без сомнения, лучшим способом устроить себе праздник.

Глава 25

Они миновали две или три узкие короткие улицы, которые, со своими деревянными домиками и дощатыми двориками, выглядели так, будто их соорудил плотник со своим сыном – невзрачный, безмолвный, пустой крошечный район – и вошли на длинный проспект с широким тротуаром из аккуратной красной брусчатки, которую по обе стороны украшали новенькие виллы. Коттеджи сияли свежей краской в прозрачном воздухе: у некоторых были купола и смотровые площадки на крышах, колонны и портики, украшенные лепниной, подвесками, карнизами и резьбой. Как правило, они стояли на высоких фундаментах, возвышавших их над оградой и над всем миром. Рэнсом заметил, что посеребрённые номера домов, прикреплённые к стеклу над дверью, имеют ту же форму, что и в квартале, где живёт мисс Бёрдси, и достаточно велики, чтобы их могли разглядеть люди, едущие по середине проспекта в редких конках. Эти сверкающие таблички были единственной общей чертой домов по обе стороны улицы. По этой просторной улице сейчас двигалась лишь одна конка, несколько оживляя пейзаж, который Рэнсом, оказавшийся в этом месте впервые, счёл очень впечатляющим. Следуя за Вереной, он спросил о прошлогодней Женской Конвенции: каковы были результаты работы, и была ли она довольна ими.

– Какое вам дело до результатов нашей работы? – сказала девушка. – Вы нисколько ей не интересуетесь.

– Вы ошибаетесь, говоря так. Мне она не нравится, но я очень боюсь её.

В ответ на это Верена искренне рассмеялась:

– Сомневаюсь, что вы сильно боитесь.

– Самые храбрые мужчины боялись женщин. Скажите, вам хотя бы нравится то, что вы делаете? Мне говорили, вы произвели здесь настоящую сенсацию – вы теперь знаменитость.

Верена никогда не сомневалась в своих способностях и своём красноречии. Она приняла его слова серьёзно и без тени протеста, как и подобало воплощению Минервы.

– Верно, я привлекла большое внимание. Как и хотела Олив – это открывает путь для нашей дальнейшей работы. Я уверена, что мне удалось тронуть многих из тех, до кого невозможно было достучаться иначе. Они считают это моя главная способность – удерживать аутсайдеров. Тех, у кого есть предубеждения, тех, кто ни над чем не задумывается, и не начинает беспокоиться, пока ситуация кажется нормальной. Я привлекла их внимание.

– Как раз к этому классу я и отношусь – сказал Рэнсом. – Чем я не аутсайдер? Мне интересно, сможете ли вы тронуть меня, привлечь моё внимание!

Верена немного помолчала.