– Но ей удалось найти сторонников, собрала ли она воинство, готовое выступить под её знамёнами?

– Я думаю, там она встретила немало сильных духом людей, немало старых дев, фанатиков и сварливых старух. Но я даже не представляю, чего она добилась – чего-то, что они называют «чудесами», я полагаю.

– Вы видели её, после того как она вернулась? – спросил Бэзил Рэнсом.

– Как я могла увидеть её? Я не жалуюсь на зрение, но всё же не могу видеть отсюда Бостон. – И затем, объясняя, что именно в Бостоне Олив сошла на берег, миссис Луна спросила, как он себе представляет Олив с её светскими привычками в компании представителей низших сословий. – Конечно, ей нравятся эти ужасные бостонские пароходы, почти так же, как нравятся простолюдины, рыжеволосые девчонки и нелепые доктрины.

Рэнсом помолчал немного и затем спросил:

– Вы имеете в виду ту довольно необычную молодую леди, которую я встретил в Бостоне год назад в октябре? Как же её звали? Мисс Таррант? Мисс Ченселлор всё так же хорошо к ней относится?

– Боже милостивый! Вы разве не знаете, что она взяла её с собой в Европу? Они поехали туда именно для того, чтобы взгляды девушки окончательно сформировались. Я разве не говорила вам прошлым летом? Вы тогда часто ко мне наведывались.

– О, да, я помню, – задумчиво проговорил Рэнсом. – И она привезла её обратно?

– Право, вы же не думаете, что она оставила её там! Олив уверена, что та рождена, чтобы изменить этот мир.

– Да, я помню, это вы мне тоже говорили. Теперь вспоминаю. И что, её взгляды теперь сформированы?

– Я их не видела, так что не могу вам сказать.

– И вы не собираетесь съездить, чтобы увидеть…

– Увидеть, сформировались ли взгляды мисс Таррант? – перебила его миссис Луна. – Я съезжу, если вы этого так хотите. Я помню, как вы восхищались ей, когда только познакомились. А вы это помните?

Рэнсом поколебался с ответом.

– Я не могу сказать. Это было слишком давно.

– Не сомневаюсь. Значит, вот как вы теперь относитесь к женщинам! Бедная мисс Таррант, если она думала, что произвела на вас впечатление!

– Она не будет думать о таких вещах, если формированием её взглядов занималась ваша сестра, – сказал Рэнсом. – Теперь я вспоминаю. Вы рассказывали мне, что они стали очень близки. И они собираются продолжать жить вместе до конца дней?

– Да, я думаю, – если только кому-то не придёт в голову жениться на Верене.

– Верена – это её имя? – спросил Рэнсом.

Миссис Луна оторвалась от вязания и посмотрела на него:

– Вот как! Вы и это забыли? Вы сами мне говорили, какое это красивое имя, тогда в Бостоне, когда мы прогуливались на холме.

Рэнсом заявил, что помнит ту прогулку, но абсолютно забыл, о чём он тогда говорил с ней. И она насмешливо предположила, что он сам не прочь жениться на Верене – так он в ней заинтересован. Рэнсом печально покачал головой и сказал, что боится, что сейчас он не в том положении, чтобы жениться. Миссис Луна тут же спросила, что он имеет в виду – уж не то ли, что он слишком беден?

– Нет, ничего подобного – я очень богат. У меня безумные доходы! – воскликнул молодой человек. И, заметив интонацию, с которой он это сказал и лёгкий румянец раздражения, проявившийся на его лице, миссис Луна мгновенно поняла, что перешла границу дозволенного. Она вспомнила, хотя ей следовало вспомнить об этом раньше, что он никогда не рассказывал ей о своих делах. Это было характерно для Южан, и он был столь же гордым, сколь бедным. Она догадалась, что Бэзил Рэнсом будет презирать себя, если признается женщине, что не может заработать на жизнь.