– Но попомните мои слова, – сказала миссис Луна, – она унизит Олив так, как ещё никто этого не делал. Она сбежит с каким-нибудь дрессировщиком. Выйдет замуж за циркача! – и миссис Луна добавила, что это послужит хорошим уроком для Олив, но она будет очень страдать, так что берегитесь истерик!

Бэзил Рэнсом испытывал своеобразные эмоции, пока хозяйка дома высказывала эти коварные, но убедительные домыслы. Он внимательно отнёсся к ним всем, так как в них заключалась очень интересная для него информация. Но в то же время он понимал, что миссис Луна понятия не имеет, о чём говорит. Он видел Верену Таррант всего дважды, но ни за что не поверил бы, что она авантюристка, – хотя, конечно, было очень вероятно, что, в конце концов, она унизит мисс Ченселлор. Он мрачно усмехнулся, представив себе эту картину. Ему была приятна мысль об этой своеобразной мести экстравагантной молодой женщине, которая пригласила его к себе лишь для того, чтобы дать пощёчину. Но у него было странное ощущение, что он что-то упустил из-за своего незнания о другом выступлении той девушки на Женской Конвенции. У него появилось смутное чувство, что его где-то надули. Впрочем, жаловаться было не на что, ведь он всё равно не смог бы приехать в Бостон, чтобы услышать её выступление. Но это показывало, что он даже частично и опосредованно не принял участия в событии, которое было так тесно связано с ней. Почему он должен был принять участие, и разве не было естественно, что всё, связанное с нею, совершенно его не касалось? Этот вопрос пришёл ему в голову уже по дороге домой. Но пока этот момент был впереди, и он ощущал, что страдает от того, что не знал, что она снова относительно близка к нему, – всё ещё где-то за горизонтом, но уже хотя бы не на другой половине земного шара, – и он до сих пор этого не почувствовал. Это чувство личной потери, как я назвал его, заставило его почувствовать, что ему предстоит что-то исправить. Он вряд ли мог бы точно сказать, как он собирается это сделать, но эта мысль заставила его изменить план действий, который он принял пятнадцать минут назад. Пока он думал об этом в молчании, миссис Луна одарила его ещё одной загадочной улыбкой. Это заставило его вскочить на ноги. Картина перед его мысленным взором внезапно прояснилась: стало очевидно, что он вовсе не обязан жениться на миссис Луне, чтобы получить средства для продолжения своих изысканий. И он одёрнул себя, как если бы уже собирался это сделать.

– Вы же не уходите так скоро? Я ещё не рассказала даже половины из того, что хотела! – воскликнула она.

Он взглянул на часы, увидел, что ещё рано, прошёлся по комнате и сел на другое место. Всё это время она следила за ним глазами, пытаясь понять, что с ним происходит. Рэнсом предусмотрительно не стал спрашивать, что ещё она собиралась ему рассказать, и, возможно, для того, чтобы избавить себя от этих подробностей, вдруг принялся говорить сам, свободно и быстро, с заметно изменившейся интонацией. Он пробыл у неё ещё полчаса и был очень галантен. Теперь, когда он так переменился, миссис Луна подумала, что он очень обаятельный мужчина.