Почему-то улыбаясь во весь рот, вышел из лаборатории, вернул на место дверь и пошел по коридору на выход. Привычно, как и всегда, осмотрелся через маленькие смотровые щели в стене, и дождавшись, когда никого в пределах видимости не будет — выскочил на белый свет.

Всегда существует возможность, что меня могут застать так сказать «на горяченьком». И что тогда делать? Честно сказать — не знаю. По-хорошему, чтобы сохранить эту невероятно важную тайну — я должен убить несчастного, оказавшегося не в том месте, не в то время. Но решусь ли на это — не знаю. Только представить — выхожу я, и рядом оказывается девчонка-рабыня вроде моей Альдины. И что я сделаю? Перехвачу ей горло кинжалом? Возможно что Фролов так бы и сделал — выполняя важное государственное задание. А что сделал бы Альгис? Нет, не смог бы убить. Скорее всего постарался бы нейтрализовать, а потом стереть память. В принципе такая возможность существует, хотя это очень хлопотно и опасно. Для всех опасно — и для Альгиса, и для пациентки. Для него — шанс того, что колдовство не подействует и она его все-таки выдаст. Для нее…девочка просто может умереть от передозировки снадобья или каких-то побочных эффектов. Никто в мире не знает, как может подействовать лекарство на того или иного человека. Иногда действует лучше, чем ожидалось, иногда… В общем — все это знают и рассчитывают на лучшее.

Обеденный перерыв уже заканчивался, тренер выстраивал ряды, когда я заметил знакомую высокую фигуру, наблюдающую за нашим строем. Кендал. Он стоял в тени замка и пристально смотрел на меня немигающим взглядом, будто змея, заметившая добычу. Я сделал вид что его не замечаю, но Кендал не ограничился наблюдением. Он сделал несколько длинных плавных шагов и будто перетек в точку рядом со мной. Двигается он поразительно красиво, ни одного лишнего движения! Всегда любовался и даже немного завидовал.

— Тихий, пойдем со мной…мне надо с тобой поговорить.

Кендал повернулся и пошел к входу в замок, ничуть не заботясь, иду я следом или нет. Ну а я вышел из строя, предварительно отсалютовав тренеру (тот скорчил недовольную гримасу) и пошел следом. Что я еще мог сделать? Сказать, что не хочу разговаривать со вторым человеком в замке?

Кендал привел меня в свою комнату — довольно-таки подзапущенную, как будто в ней давным-давно никто не убирался. Смятая постель не первой свежести, на столе — тарелки с присохшими к дну объедками. Я покосился на стол, Кендал заметил мой взгляд, вздохнул:

— Да…никого сюда не пускаю. Что-то я слегка опустился, точно. Оно и немудрено…после всех этих событий.

Я насторожился. Да с какого рожна он МНЕ, Тихому, это все сообщает?! Да ниже меня только слуги и рабы! Он не должен, он не может говорить со мной, как с ровней! А тут вон что! Это могло означать только одно. Он меня раскусил. Впрочем — я этого ожидал. И чего греха таить — на это надеялся.

— Альгис…я рад, что ты жив — Кендал не смотрел в мою сторону, глаза его были направлены куда-то за окно, в сад, туда, где невидимые за деревьями располагались бывшие мои грядки с лекарственными травами — Когда пришла весть о гибели твоих братьев, о том, что ты в бегах — я вначале ушам не поверил. А когда вестник показал указ Императора…в общем, я думал — мир рухнул. И я до сих пор не могу прийти в себя. И не знаю, что мне делать. Я служил Конто много лет. Клан меня не обижал, Клан дал мне многое — деньги, славу, власть. Я поклялся служить Клану, и не сбрасываю с себя этой клятвы! Пока жив хотя бы один из Клана — я буду ему служить.