|
Хоть и приложился он брюхом и грудью о крышу фургона, на секунду Констант ощутил себя пингвином, ведь они так катаются по снегам Антарктики. Ведун увидел его в последний момент, все же не иметь света и тьмы, которые могут видеть эти твари - большое благо. И только, когда до Воронцова оставалось чуть больше пары метров, он обнаружил врага воплоти. Но это уже ничего не решало. Ведун стоял, пошатываясь. Перед ним возник серый щит, в котором, борясь с подпитывающей его тьмой, застрял нож из Беловодья. Клинок сиял, озаряя своим светом пару квадратных метров. До груди черного он не добрался буквально пять сантиметров, и по какой-то причине враг не мог уйти с линии атаки. Вскочив, Константин сотворил пламя Сварога. Сгусток огня размером чуть больше детского кулака ударил в щит, и тот лопнул с хлопком воздушного шарика. Да, он не пустил пламя Сварога, приняв его на себя, но Воронцов и не рассчитывал на поражение объекта, и не прогадал, нож вошел в грудь черного ведуна по самую рукоять. С громким треском накрылся портал, открытый на земле рядом с фурой. Посох черного пошел вниз, он уже умирал, серебряное пламя клинка разгоняло защищающую того тьму, но на один удар у ублюдка силы все же остались. Алая вспышка из посоха, сгусток энергии ударил Константина в грудь, пробив выставленный Юлией щит. Но все равно удача оказалась на его стороне - тень, призванная еще до боя, истратила последнюю защиту, которая оставалась, и Воронцова просто снесло ударной волной. Пролетев по воздуху три метра, он саданулся спиной и башкой о землю, и потерял сознание. Но прежде, чем вырубиться, он увидел, как стремительно исчезает тьма.
- Ну, как вы, Ваше сиятельство? - раздался тихий женский голос. Воронцов с трудом отрыл глаза и увидел ту самую ведунью, которая повесила в самом начале «Милость Рода». Голова трещала, но не так сильно, не тошнило. Была слабость, но это мелочь. - Меня Талой звать, я вас слегка подлатала, руку перевязала, лубки наложила. Кость вам пулей перебило, к лекарю нужно, я не справлюсь, а зелий, восстанавливающих, у меня нет. А еще головой приложило вас хорошо, шишка впечатляющая. Я всего на пару секунд опоздала, сил мало осталось, вот и возилась с ведой. - Ничего не понимаю, - садясь и скрипнув зубами от прострела в левой руке, произнес Воронцов. - Ты про что? - А, так вы не видели... Когда вы в ведуна ножом бросили, я повесила вторую «Милость Рода» прямо над вами. Прислужник ваш тварей рвал, не давая к вам подойти, они все на вас кинулись. Если бы я чуть быстрее была, то вы бы без полета своего обошлись. Когда пламя тьмы в вас ударило, я думала все, конец, и пепла не останется. А вы выжили. Правду, видать, говорят, бояре знания и силу веками копят. Никто бы не выжил, а вы смогли. От трескотни Талы у Воронцова начала болеть голова. Он поморщился. К счастью, болтушка быстро осознала, что слишком много говорит, и замолчала. Константин бросил взгляд на сидящего у его ног прислужника, тот уже вернул свою обычную милую ипостась и теперь зализывал длинные многочисленные раны, которые получил в бою. - Ты молодец, Беляш, и заслужил награду, но чуть позже. Константин окунул взглядом кусок дороги. Несколько машин горели, их никто не тушил. Рядом ходили несколько мужиков с оружием и собирали стволы. Трупы тварей не трогали, видимо, трофейщиков среди них не было, оно и к лучшему. - Долго я был без сознания? - борясь с гудящей головой, спросил Воронцов. - Нет, - ответила Ведунья, - всего ничего, меньше двадцати минут. Вот только из ваших людей всего двое уцелело. - Да уж, тяжелый бой вышел. А всего сколько народу осталось? - Человек десять, Ваше сиятельство, может, пятнадцать, я не считала. Раненых немного, но когда твари нападают всегда так. - Гонцов сообщить о бойне отправили? - Да, старший приказчик второго каравана Агап послал машину с двумя своими людьми в Озерный. Они же забрали трех самых тяжелых раненых, но, скорее всего, не довезут, уж больно плохи, а туда, даже если быстро, не меньше часу ходу. |
