Щеки Занту порозовели:

    – Это твои женщины, Сергей Вальдес?

    – Да. Та, что выглядит старше, – моя тальде, а две молодые – мои… – Он не знал, как назвать сестер, и пояснил: – Молодые – женщины моей крови. Тальде родила их после меня.

    – Твои рини, – сказала Занту, и он запомнил новое слово. – У меня нет рини. Моя семейная группа не хочет иметь других потомков.

    – Почему?

    – Им не советовали. Могут проявиться генетические нарушения, такие же, как у меня. – Она теснее прижалась к Вальдесу и шепнула: – Ты никого не оставил на своем острове или каком-нибудь другом? Не тальде, не рини, а женщину, которая…

    – Нет. Все мои женщины в космосе, как ты. Всех их я встретил в пустоте или на чужих планетах.

    Вид изменился – они словно скользнули от поляны и дома сквозь бамбуковые заросли, очутившись на океанском берегу, где Вальдес знал и помнил каждый камень. Что там камень! Каждую ветвь на их единственной сосне, каждую трещинку коры, каждую пальму и побег бамбука… Он видел причал и рыболовный глайдер, к которому неторопливо направлялись пятеро мужчин, видел выпрыгивающих из воды дельфинов и старую купальню на краю понтона, обнесенную прочной сеткой от акул. Там резвились малыши, гоняли яркий мяч, иногда перебрасывая его через бортик загородки. Мяч тут же летел обратно, подброшенный в воздух дельфинами.

    – Мужчины твоей семейной группы? – спросила Занту. – Я знаю, у вас нет таких, как Птайон… Твой трла среди них?

    – Да. Он идет впереди.

    – А остальные?

    – Двоих родила моя тальде. Еще двоих привели на остров рини. У меня ведь красивые рини, правда? А те малыши, что играют с мячом, – их потомство. Мои маленькие родичи.

    – Малыши, – произнесла Занту, – маленькие люди, потомки… Их можно держать на руках, гладить их нежную кожу, смотреть в их глаза и думать, что жизнь твоя не развеется прахом, а будет продолжена в вечности. Малыши…

    Глайдер отчалил от пристани, всплыл над водой и ринулся в море, сопровождаемый дельфинами. Но Занту уже не обращала внимания на рыболовов и их кораблик; ее взгляд был прикован к детям. Она смотрела на смуглые тела ребятишек, на брызги, поднятые их возней, и тихо, умиротворенно улыбалась. Вальдес ощущал ментальные флюиды, струившиеся от нее, но тоски в них не было. Ни тоски, ни горя, ни печали, ни сожалений о собственной судьбе… Наоборот, он чувствовал, что от нее исходит странный покой, словно она добилась своей цели или, возможно, смирилась с предначертанным раз и навсегда.

    Перегнувшись через парапет, Занту вытянула руку, будто хотела коснуться узкой ладошкой детских головок, мелькавших в воде. Потом сказала:

    – У меня тоже будет малыш. Будет, теперь я в этом уверена! Через сорок восьмидневок.

    Сердце Вальдеса стукнуло сильней.

    – Ты нарушила запреты и побывала в астроиде? – спросил он. – И тебе удалось?..

    Синие глаза сверкнули, потом она сделала жест отрицания:

    – Нет, мой любимый, нет. Дорога в астроид для меня закрыта, и я ничего не нарушала, ни запретов, ни воли тех, кто наложил на меня кару. Но здесь зреет плод. – Она коснулась ладонью живота с такой нежностью, что у Вальдеса сдавило горло.