– Хочу, – сказал Вальдес и шагнул к трапу.

    * * *

    Они стояли у перил беседки. Рука Вальдеса лежала на талии Занту, ее волосы с вплетенными в них зелеными камнями касались его губ и пахли, как сад с весенней расцветающей сиренью. Перед ними, вверху, внизу, со всех сторон, раскрывалось темное, усыпанное звездами пространство, пылал в зените солнечный диск, а под ним круглился огромный земной сфероид, сине-зеленый и охристо-коричневый, исчерченный белыми пятнами облаков. Кое-где поблескивали, отражая яркие лучи светила, заатмосферные станции, оборонительные цитадели, доки, зеркала энергокомплексов, торы и цилиндры терминалов – не такой обширный рой, как кружившие у Файо ожерелья, но все же вполне достойный силы и мощи цивилизации Земли. Эта картина не была записью – приборы «Ахироса», те, что делали близким далекое, передавали реальное изображение, фантастически четкое и красочное.

    – Где же твой остров, Сергей Вальдес? – спросила Занту.

    – Под нами Тихий океан, и остров мы обязательно найдем. Но прежде…

    Вальдес склонился над сумкой, лежавшей у парапета, и вытащил раковину. То была великолепная aplysia depilans, огромная, переливающаяся нежным золотистым блеском, с белыми пятнышками и узорными краями – чудо, созданное на Земле, но не человеческой рукой. Он протянул свой дар Занту, и она восхищенно вздохнула.

    – Я знаю, что лоона эо ценят прекрасное, – сказал Вальдес. – Когда-нибудь ты вернешься в свой дом и заберешь ее с собой. Ты будешь глядеть на нее и вспоминать меня – долгие, долгие годы, когда мой прах рассеется среди звезд, а душа улетит в Великую Пустоту.

    – У меня найдется еще один повод для воспоминаний. – Она с улыбкой провела пальцем по раковине, и та откликнулась протяжным нежным звуком. – Спасибо, Сергей Вальдес с Земли, мой… мой любимый. Да будет моя жизнь выкупом за твою!

    Огромный шар планеты надвинулся, облачный покров растаял, будто выжженный солнцем, но под ним лежало нечто белое, новый слой облаков или засыпанная снегом равнина. Ее края приподнялись, превращаясь в линию горизонта, и беседка повисла над холодными ледяными просторами, где гулял ураганный ветер, кружились в яростной пляске белесые смерчи, и грозили серым мрачным небесам остроконечные шлемы торосов. Эта частица земного мира, видимая с высоты, казалась огромной и пустой, дикой и безлюдной, как сотни тысяч лет назад. У Занту, ласкавшей поверхность раковины, округлились глаза.

    – Это… это…

    – Это Антарктида, материк на Южном полюсе, – молвил Вальдес. – Тут ледники, которые считались вечными, но в двадцать первом веке они начали таять. К счастью, мы справились с этим, иначе нас ждал всемирный потоп. Как-нибудь я расскажу тебе об этом, а сейчас… – Он вгляделся в раскрывшуюся перед ними панораму, – сейчас давай-ка передвинемся южнее, в точку полюса. Я хочу, чтобы ты увидела…

    Его голос прервался. Посреди равнины торчало чудовищное сооружение, башня, вмерзшая в лед и уходившая вершиной к облакам. Ледяные холмы и торосы, горы и целые хребты окружали высоким валом ее подножие, обшивка частью сохранилась, частью была безжалостно содрана, и ветер врывался в пробоины, терзая балки и ребра каркаса, заметая снегом палубы и коридоры, залы, отсеки, колодцы лифтов и треснувшую титаническую трубу разгонной шахты. Но несмотря на следы разорения и буйство стихий, башня стояла прямо и выглядела такой же неотъемлемой деталью пейзажа, как льды, снега и низко нависшие грязно-серые тучи.