– Вот, значит, как… – Долгую секунду японец и индус глядели на экипаж «Ланселота» с потолочных экранов, потом вытянули руки в салюте. – Можно приступать к маневру, командир?

    – Приступайте.

    Хедо и Бхапал исчезли. Птурс басовито откашлялся, пошевелил пальцами над орудийной панелью – похоже, он, как и Кро, не нуждался в лишних объяснениях. Оба они усмехнулись, когда Вальдес велел проверить систему катапультирования. До контакта с крейсером оставалось минут двадцать.

    – Хотел бы я знать, как они нас вычислили, – сказал Вождь. – Возможно, всю щель патрулируют.

    – Ну, не крейсерами же!

    – Разумеется, нет. Достаточно развесить маяки… А крейсер, думаю, для гарантии отправлен. После Пыльного Дьявола они знают, на что мы способны.

    Мы! – отметил Вальдес, а Птурс с жизнерадостной ухмылкой заявил:

    – Не знают, Вождь! Вот когда перекроем кислород козлам, тогда им наши способности и прояснятся – за пару секунд до смерти.

    «Есицунэ» и «Шива» приблизились к транспорту; их серебристые корпуса маячили на левом и правом тактических экранах.

    – Они догонят нас примерно через семь минут, – сказал Вальдес. – Взлетаем, разворачиваемся и на полной скорости идем на таран. Ваша задача, камерады, сбить эмиттеры, иначе увязнем в поле. Стрелять придется в сложных условиях – я буду маневрировать.

    – Не сомневайся, командир, мы их прищучим. Мы…

    Птурс хотел добавить что-то еще, но диафрагма верхнего шлюза раскрылась, и бейри серебряной рыбкой выскользнул в пустоту. Туманность окутывала их багровым сиянием, скрывавшим звезды, и только древний красный гигант, висевший за кладбищем своих сателлитов, взирал на корабль зловещим круглым глазом. Дистанция до крейсера была приличной, но датчики «Ланселота» уже надежно захватили цель, уложив ее в сетку тактических экранов. Три корпуса, соединявшее их крыло и темный зев аннигилятора различались вполне ясно, но излучателей поля Вальдес еще не видел.

    – Стрелять по моей команде, – произнес он, разворачивая корабль. Тихо зажурчали гравикомпенсаторы, огромный транспорт будто отпрыгнул назад, в багровую полутьму, стволы орудий «Ланселота» шевельнулись, корректируя маневр. «Жаль его, – подумал Вальдес. – И УБРа, спящего в оружейном отсеке, тоже жаль. Так и умрет, не пробудившись…»

    – Вызов от неопознанного объекта, – вдруг сообщил «Ланселот». – Распоряжения, Защитник?

    – Раз не представились, не отвечать. Полную мощность на двигатель. Вперед!

    Сверкнула первая молния, бейри нырнул, уклоняясь от удара антипротонов, и время понеслось стремительными скачками. Как и прежде, Вальдес уже не нуждался в приборах и экранах; пейзаж космической битвы был странным образом перемещен в сознание, где шла смертельная игра: он убегал от всплесков раскаленной плазмы, пытавшихся поймать корабль, накрыть, сжечь хрупкую оболочку, что защищала искусственный мозг и экипаж «Ланселота». Его пальцы то едва касались сенсорной панели, то отплясывали быструю джигу, то скользили в плавном вальсе; пальцы были десятью лучами, соединявшими пилота с кораблем, но кроме них был еще мощный широкий канал от разума к разуму, ментальная связь живого интеллекта с неживым.