Вырастили, отметил Вальдес. Луч, отраженный серебряной башней, кольнул его зрачок.

    – Велика ли твоя семейная группа? – спросил он.

    – Если считать десятками, как принято у вас, получится семнадцать тысяч. Но в древности нас было меньше, сотен шесть.

    – В древности, когда вы жили в Замке? – уточнил Вальдес. – В этом, чью модель мы видим?

    – Ты ошибаешься, Сергей Вальдес с Земли. Перед нами не модель, а наше прежнее жилище. Одни семейные группы оставили свою обитель на внешних планетах, другие забрали. На память, как мы.

    Он внимательно осмотрел крохотный Замок и произнес:

    – Маловат для шести сотен лоона эо. Как ты считаешь?

    – Его можно вырастить.

    – Вырастить? Что это значит?

    Занту повела рукой, и один из приборов, хранившихся в ее отсеке, неторопливо перелетел в беседку и завис над полом. Это была полусфера, собранная из ледяных многогранных пластин; кристаллы словно перемещались по ее поверхности, и над ними трепетало зыбкое сиреневое марево. Какой-то эмиттер, решил Вальдес.

    – Земляне носят украшения? – спросила Занту.

    – Многие носят. Я – нет. На флоте не принято.

    – Дай тогда что-нибудь другое, небольшое.

    Он снял с шеи кредитный медальон.

    – Это подойдет?

    – Лучше не надо. Собьется настройка электронных цепей, и ты потеряешь заработанное. Нужен какой-то простой предмет. Полностью инертный.

    Вальдес вытащил монету – ту самую, что подарила Занту.

    – Положи ее на пол, под сканер, и отойди. Пальцы не должны попасть под излучение.

    Он сделал, как она сказала. Движение пластинок прекратилось, сиреневый туман начал быстро густеть, вытягиваться вдоль оси прибора, собираться в яркий лучик. Световое пятно накрыло монету, его края подрагивали и сжимались, охватывая металлический кружок все плотней и плотней. Потом – мгновенная ослепительная вспышка, заставившая Вальдеса прищуриться. Когда он открыл глаза, монета словно растеклась; теперь она была величиной с ладонь и толщиною в палец. Сиреневый луч угас, и диск из платины с изображением единорога загадочно и тускло мерцал на полу.

    – Голограмма? – неуверенно молвил Вальдес.

    Занту улыбнулась. Ее улыбка казалась совсем человеческой: раскрылись губы, сверкнул перламутр зубов, приподнялись холмики у краешков рта.

    – Попробуй! Возьми ее!

    Монета тянула на добрый килограмм. Ее тяжесть была реальной, осязаемой, как вес оружия или боевой перчатки. Он в изумлении покачал головой.

    – Этот прибор…

    – Молекулярный сканер.

    – Пусть так. Он делает малое большим, а большое – малым?

    – Да.

    – Так выращивают Замки, корабли, астроиды? Любые крупные конструкции? Из малых, но точных моделей?

    – Да. Нельзя преобразовывать только электронные системы и живых созданий. Растения, птиц, зверей… Они организованы слишком сложно.

    Кивнув, Вальдес наклонился и опустил монету на пол.

    – Сделай ее такой, как прежде.