Разгрузка эмиттеров и голокамер еще не завершилась, как рядом с кораблем сели два орнитоптера. Вышедшие из них андроиды, блестя серебристыми корпусами, смешались с сервами; те и другие дружно работали у платформ, монтируя аппаратуру, – вероятно, контракт предусматривал такую помощь. Вскоре первая платформа с излучателем поднялась в воздух и исчезла за южной грядой скал.

    – Кого отпустишь на берег, капитан? – поинтересовался Птурс.

    – Иди. Сначала ты, потом Вождь, а я погуляю вечером. – «С Занту», – добавил Вальдес про себя. Эта мысль пришла неожиданно, и, обдумав ее, он решил, что ничего крамольного в том нет – место уединенное, а роботы хапторов не помеха.

    Птурс выбрался на песок и стоял теперь у трапа, осматриваясь и всплескивая руками в немом восхищении. Сервы и андроиды, не обращая внимания на человека, занимались своими делами. Недолго понаблюдав за ними, Птурс шагнул к плите, усыпанной мелкими аметистами, попытался выдрать камешек, потом плюнул и побрел в глубь островка.

    – Пошли с ним УБРа, – сказал Вальдес. – Для нас спокойнее и для него тоже.

    – Хорошая мысль.

    Кро защелкал пальцами протеза по клавиатуре, отдавая приказ «Ланселоту» и роботу. УБР был тот самый, что дрался с ними за Крысятник, – стальной герой, который был четвертым членом экипажа, упакованным до поры до времени в оружейный сейф. Вальдес увидел, как темная полусфера выскользнула через нижний шлюз, приникла к земле, выискивая следы, и молнией метнулась к утесам. Через минуту на мониторе правого стрелка возникла мощная спина и грива спутанных волос. Потом Птурс обернулся и с улыбкой раскрыл ладонь, продемонстрировав пару желтых, сияющих солнечным светом цитринов.

    – Отковырял-таки! – Вальдес хлопнул себя по колену. – Тоже мне, любитель сувениров!

    – Trahit sua quemque voluptas [27] , – с философским видом заметил Светлая Вода. – Ты, мой друг, тоже не безгрешен.

    * * *

    «Точно не безгрешен», – думал Вальдес, помогая Занту спуститься с трапа. Она боялась, но он ее уговорил, сказав, что атаки хапторов не предвидится, что даже их механизмы исчезли, и только УБР, верный страж, обходит территорию. Теперь Занту стояла на песке и озиралась по сторонам с таким восторгом, с таким чарующим изумлением, что у Вальдеса теплело в груди. На ней был легкий комбинезон, талию охватывала узкая полоска гравипояса, в волосах перемигивались огоньки – вероятно, работала какая-то защитная система.

    Ночь в этих широтах Пыльного Дьявола оказалась спокойной, насыщенной ароматом моря и запахом нагретых светилами скал, а в небе плыли двенадцать разноцветных лун, делавших остров похожим на обитель призраков. Белые изваяния из сталактитов и кварца будто шевелились, изображая животных и птиц, населявших этот каменный лабиринт; в ливне небесных лучей искрились самоцветы, блестели лунные дорожки на песке, и неторопливо, беззвучно, таинственно скользили тени. Тишину нарушал лишь скрип песчинок под ногами; даже рокота волн не было слышно.

    Они остановились на овальной яшмовой плите, оранжевой с лиловыми разводами, косо торчавшей из песка. Узкая ладошка Занту пряталась в руке Вальдеса.

    – Твой остров – там, на Земле, похож на этот?

    – Только тем, что у берега есть песок и камни, а вокруг – океан.