— Минский, Давыдов, Рубило! Третий лифт, — громко зазывал один из работников.

Мы поднялись на ноги и направились к мужчине.

— Минский? — послышался недовольный голос откуда-то сбоку.

Я обернулся и увидел группу из пяти молодых людей в форме одного из магических университетов. Кажется, я уже видел их в городе сегодня.

Им было лет по девятнадцать, наверное, в этом году окончили второй курс, и они быстро приближались ко мне.

Во главе шайки шёл высокий кучерявый парень. Подойдя вплотную, он вытащил из-за пояса белую перчатку.

— Ты не имеешь права носить эту фамилию! — громко выкрикнул он мне в лицо и попытался ударить перчаткой.

Глава 19

Десять часов вечера. Город Чусовой. Здание телепорта.

Кто этот юноша?

Что он себе позволяет?

Я отклонился назад, его рука с перчаткой пронеслась в нескольких миллиметрах от моего лица.

Заметил, что его глаза наполнились яростью и злостью.

— Фёдор, хватит, не позорь нас, — парня одёрнул однокурсник, стоявший рядом.

— Это семейное дело, — огрызнулся он в ответ, — и никак не позорит меня как студента императорского университета.

«Егор, кажется, это мой сводный младший брат», — судорожно предположил Антон.

«Не могу найти этого юношу у тебя в памяти, но прошло больше пяти лет, в последний раз ты его видел ещё до изгнания. Я, похоже, видел его в день изгнания. Он вёл себя надменно и даже не попрощался».

«Фёдор Морозов, ему досталась фамилия отца, его сразу после инициации должны были принять в род Морозовых. Интересно, почему же не приняли?»

Тем временем юноша собрался. Он уже не махал руками, выкрикивая непотребства и привлекая тем самым внимание. Фёдор натянул на руки белые перчатки, которыми хотел отхлестать меня по лицу. Постарался успокоиться.

Складывалось впечатление, что он надел маску отрешённости. Но вот голубые глаза выдавали раздражение и злобу.

Фёдор был высокий, почти как я, лицо вытянутое, большие уши слегка торчали, волосы в мать, как и у меня. Они были тёмные, непослушные и вились, словно змеи.

— Добрый вечер, брат, — подчёркнуто спокойно сказал я.

Он не ответил, а принялся с усердием гонять желваки по скулам.

— Насколько я понял, запрет нашего деда, патриарха рода Минских, до сих пор действует, и ты не можешь общаться со мной, — я слегка улыбнулся. — Пока, Морозов.

Фёдор ещё пару мгновений посверлил меня недовольным взглядом, потом поднял правую руку и замотал указательным пальцем.

— Дед умер этой весной. Теперь я патриарх рода.

Я бегло прошёлся по памяти Антона. Андрей Макарович — патриарх, изгнавший меня из рода за проваленную инициацию, был старых взглядов. Он имел пять дочерей, четыре из которых успешно вышли замуж и покинули дом, войдя в роды мужей. А вот старшая дочь нет. У неё было очень шаткое и, можно сказать, бесправное положение, а всё из-за беременности вне брака.

Отчим понимал это и, скорее всего, в рамках договорного брака матери и отчима выполнял команды, отданные ему из клана Морозовых. Наследование в роду при отсутствии мужских наследников переходило на женскую ветку при условии, что наследница не ушла из рода за мужем.

Если бы Антон прошёл инициацию, то он стал бы после смерти деда патриархом рода Минских.

Но он не смог, а значит, наследником стал младший брат.

Но как? Он же ещё в десятилетнем возрасте принял клятву рода Морозовых на их семейном алтаре?

— Фёдор, я что-то запутался, ты же давно Морозов, или тебя из рода выперли?

— Патриархом рода Минских теперь являюсь я, — вновь повторил он, — ты не можешь больше носить эту фамилию, я запрещаю тебе.