Семён позеленел и прикрыл рот рукой.

Иван недовольно поводил головой из стороны в сторону.

Друзья, видно, впервые пользовались услугами скоростного лифта. В городах были пассажирские лифты, но они медлительные, словно черепахи, по сравнению с этим болидом. Он должен был доставить нас на глубину в сотню метров.

На несколько секунд исчезло освещение, но фонарь с шахтёрской каски сопровождающего рассеивал мрак, а по его невозмутимому лицу было понятно, что всё нормально.

Ещё мгновение — и свет снова появился. Я видел, как мелькала горная порода. Она проносилась мимо нас с бешенной скоростью. Холодный, затхлый воздух отяжелял лёгкие, а от нарастающего быстро давления начали болеть уши.

Я схватился за нос и продулся.

Стало лучше.

Обратил внимание, что сверху у пульта управления была стрелка, словно у спидометра, а на ней стояло только две отметки: ноль и сто пять. Как только указатель приблизился к левой отметке, раздался громкий звонок. Лифт в тот же момент начал замедляться.

Все пассажиры почувствовали, что потяжелели.

Лифт с нездоровым грохотом остановился.

Послышался шум открываемой наружной двери. В лифте загорелась лампа над входом. Мужчина, стоявший за пультом, подошёл к створкам и раздвинул их в стороны.

Нам открылся вид на обширную подземную галерею. Тусклый жёлтый свет ламп едва освещал стены, покрытые жилами минералов, тысячелетиями покоившихся под землёй.

Воздух здесь был тяжёлый и сырой. Мы ступили на влажный земляной пол. Вдали слышался грохот каких-то механизмов.

Шахту всё ещё восстанавливали.

— Милейший, — обратился я к работнику, — неужели имперские гусары на лифтах все поднимались?

— Что вы, сударь, здесь ещё грузовой тоннель есть для вагонеток. Два километра по спирали — и вы тоже окажетесь наверху в главном здании, — улыбнулся служащий, будто ожидавший вопроса.

— Куда нам?

— Прямо, — он указал рукой на коридор, отходящий от лифтового холла, — там метров тридцать, и вы на месте.

— Спасибо.

Я никогда в своей жизни не бывал в шахте, но всё когда-то бывает впервые. Если на улице сейчас было лето, и температура днём стремилась к тридцати градусам, то здесь было свежо, градусов пятнадцать, не больше. Только очень влажно, и воздух казался каким-то тяжёлым.

Я подумал, что тут просто не всё ещё наладили после разрушения. Если учесть, что телепорт является дверью из этого мира в мир колоний, то всё должно быть по высшему разряду. Раньше тут наверняка работала магическая климатическая установка.

Вскоре из коридора, ведущего от лифтовой, мы вышли в огромный зал.

— Ничего себе! — громко присвистнул Иван.

Семён же уставился на всё вокруг, широко раскрыв глаза и приоткрыв от удивления рот.

Здесь было, чему удивляться. Зал был не просто огромный, он был огроменный, размером, наверное, со сцену и зрительный зал Большого театра в Москве. Высота потолков метров пятнадцать.

Теперь стало понятно, почему так долго велись восстановительные работы.

У дальней стены стояли две здоровые каменные колонны метров шесть высотой и примерно два в диаметре. Они были исписаны рунами, которые светились и пульсировали, будто в такт с биением моего сердца. Между колоннами был открыт портал в другой мир. Он был похож на зеркало, отражающее только фиолетовый цвет.

Вот она, магия рун в действии.

Я остановился, чтобы полюбоваться.

Вскоре в центре портала возник водоворот света, он расширялся, а на зеркале появлялись всё новые и новые цвета.

Мгновение — и из центра портала начали прорываться яркие лучи.

У-у-у — раздался громкий гудок.

А тем временем из портала по рельсам, которые я сразу не приметил, выехал поезд.