Эрика ответила откровенностью на откровенность. Она прониклась доверием к Дастину, тем более, что он только что посвятил ее в такие подробности семейной жизни, которые сообщают далеко не каждому знакомому. Она рассказала ему о родителях, посетовала, что и прежде редко видела их вместе. А теперь, когда жила отдельно, и вовсе не надеялась встретиться с ними обоими одновременно. Каждый из них жил своей жизнью и, кажется, был доволен создавшейся ситуацией. Каждый делал то, что ему больше всего нравится, и не оглядывался на других членов семьи. Это, конечно, было неправильно. Но Эрика давно уже научилась не расстраиваться по этому поводу.

Дастин внимательно слушал девушку и понимал, что та очень одинока. Быть единственным ребенком в семье — это скорее плохо, чем хорошо. Эрика остро переживала невнимание родителей к себе, но не показывала виду. Теперь ему стало понятнее, почему она, во что бы то ни стало стремилась выйти за Доминика после столь краткого знакомства с ним. Он был ярок и зажигателен. И она ошибочно приняла его легкое отношение к жизни за широту натуры.

Доминик мог сделать Эрику центром своего внимания, украсить ее жизнь сумасбродными выходками и оригинальными подарками, отправиться с ней в экзотические места. Но все это продлилось бы недолго. Роль обожателя непременно наскучила бы Доминику, и он один нашел бы себе новые развлечения. А Эрика осталась бы с разбитым сердцем и сломанной судьбой. Хорошо еще, если у них к тому времени не появились бы дети. Это только усугубило бы и без того непростую ситуацию. Нет, не такой спутник жизни нужен этой милой девчушке. Грустно, что она этого не понимает.

Дастин вздохнул с сожалением и перешел к главной цели затеянного им обеда.

— Эрика, — как можно доверительнее начал он, — итак, ты закончила школу. А что было потом? Ботанический сад — это твое первое место работы?

— Нет. Сначала я окончила курсы по составлению букетов. Первое время это занятие казалось мне интересным. Но, проработав пару месяцев, я поняла, что мне становится грустно при виде срезанных цветов. Гораздо веселее наблюдать, как они растут. И я устроилась в Кью-Гарденз. Это совсем другое дело. Мне там очень нравится, — призналась она.

Официанты периодически возникали возле уединенного столика, но быстро исчезали, убедившись, что в их услугах не нуждаются. Под задушевные доверительные разговоры со стола исчезли и рыба, и жареные цыплята в пряном густом соусе, оказавшиеся необыкновенно вкусными.

Дастину нравилось, что его спутница ест без оглядки на фигуру. Он и сам отличался отменным аппетитом, поэтому ему всегда было тоскливо за одним столом с женщинами, способными весь вечер гонять по тарелке одинокий листик салата. Когда на столе появился пирог, Дастин наконец-то решился спросить:

— Эрика, ты еще не передумала выходить замуж за моего брата?

— Нет, не передумала, — мгновенно напрягшись, ответила она и потупилась. — А что?

— Скажу откровенно, мне не нужен скандал. Я просто не могу его допустить. Доминик не желает выполнять свои обязательства. Что же остается? — Скомканная салфетка была отброшена на край стола энергичной рукой Дастина. Он откашлялся и с некоторым трудом продолжил: — Я собираюсь предложить тебе сделку. Ты сама говорила, что хочешь всего того, что дает принадлежность к нашей семье. Всего обещать не могу, но ты получишь то, что можно купить за деньги.

Эрика чуть не подавилась пирогом.

— Другими словами, ты собираешься откупиться от меня! Я ожидала чего-то подобного, но надеялась, что до этого не дойдет. И сколько же, по-твоему, я стою?

— Я могу прямо сейчас выписать тебе чек на полмиллиона фунтов. Взамен ты отдашь кольцо и письменно откажешься от брака с моим братом.

Дастин надеялся ошеломить Эрику суммой и сломить ее упрямство.