На рассвете Эрика проснулась и с удивлением обнаружила, что лежит в постели одетая. Она потянулась и вдруг вспомнила, что накануне вышла замуж. Невольно Эрика посмотрела на кисть левой руки. Та выглядела как-то сиротливо, лишившись золотого символа супружества.

Странная брачная ночь! Эрика не помнила, как и когда ее сморил сон. Но была благодарна Дастину за то, что он проявил чуткость и не воспользовался ее состоянием. А может, ему просто не захотелось? Вполне возможно.

Но свадьба свадьбой, а в лабораторию идти надо было. Сегодня ее последний рабочий день. Нужно проститься со всеми, а потом приготовиться к переезду. Вечером заказанная Дастином машина отвезет Эрику к отцу. Придется Браунам немного попереживать за свой дом. Кто же мог знать, что жизнь их «сторожа» так переменится? Эрика не чувствовала за собой особой вины. Она оставляла дом в полном порядке, а участок вокруг него вообще никогда не выглядел таким ухоженным…

День пролетел быстро. После работы Эрика вернулась в коттедж и упаковала вещи. Это не заняло много времени. А потом в ожидании машины задумчиво бродила по саду среди пышных клумб, рассеянно обрывая увядшие цветы и листья. Она не переставала думать о том, что закончился еще один этап ее жизни. Может быть, в будущем она не раз вспомнит о нем с грустью. Она была предоставлена самой себе. Никто не решал за нее, чем ей заниматься и как себя вести.

После венчания все будет по-другому. Хватит ли у ее мужа ума не слишком давить на нее? Поживем — увидим.

Отец встретил дочь известием, что мать прибывает этим же вечером. Женевьева беспокоилась, что свадебное платье, возможно, придется подгонять по фигуре дочери, а для этого нужно некоторое время. Предстоящее возвращение жены несколько оживило сухие черты лица профессора. И Эрика с удивлением поняла, что отец волнуется. Неужели он до сих пор не равнодушен к собственной жене? Тогда почему не настаивает на том, чтобы она жила с ним в Кенсингтоне? Эрика вообще не понимала, почему ее родители расстались, но не разводятся. Допустим, отец все еще любит мать, а она? Интересно, что ответит мать, если напрямик спросить ее об этом?

Наслаждаясь последними спокойными минутами в доме отца, Эрика поужинала с ним в столовой за украшенным цветами столом. А затем появилась мадам Лефевр-Хартвуд, мгновенно поставившая все верх ногами. Профессор после скупого супружеского поцелуя был моментально отправлен рассчитываться с таксистом. Холл оказался заставленным множеством чемоданов. А сама Женевьева потребовала кофе и бутерброды, капризно пожаловавшись на отвратительную еду в самолете. Экономка сбилась с ног, пытаясь угодить хозяйке.

Эрика с любопытством наблюдала за матерью. И та занервничала, чувствуя на себе ее пристальный взгляд. Повзрослевшая дочь казалась ей почти чужой и незнакомой.

Чтобы избавиться от неприятного ощущения, Женевьева поспешила открыть чемоданы. И Эрика послушно ахнула при виде подвенечного платья, хотя без примерки было трудно представить, как будет смотреться на ней этот ворох кружевной пены. Она мысленно усмехнулась, когда Женевьева продемонстрировала собственный наряд, приличествующий, по ее мнению, матери невесты. Эрике показалось, что в нем мать способна затмить собственную дочь, но ничего не сказала.

Было уже довольно поздно, и она категорически отказалась примерить платье и посмотреть остальные подарки. Откровенно зевающая Эрика даже не соблазнилась футляром для драгоценностей, который показала ей мать, и отправилась спать, поцеловав родителей на ночь.

Утром она с живым интересом услышала от словоохотливой экономки, что родители провели ночь в одной спальне. Помолодевший и повеселевший отец за завтраком обращался к жене не иначе, как «моя дорогая». А Женевьева, встречаясь взглядом с дочерью, каждый раз отводила глаза. После завтрака отец, как обычно, отправился в университет, а мать и дочь расположились в спальне.