Нельзя допустить его сближение с леди Мэри, — с отчаянием думала Эмма.

Она огляделась. Они подъезжали к воротам парка.

— Я хотел покататься в парке верхом, — продолжал Орсино, — но мне очень не повезло с лошадью.

— Вы взяли лошадь напрокат? — спросила леди Мэри.

Орсино покачал головой:

— Назвать ее лошадью — это значит нанести смертельное оскорбление всему лошадиному роду, всем этим превосходным животным. Я вернул эту… тварь в конюшню. Но она успела укусить моего камердинера, слугу моей домохозяйки и еще одного человека, кажется, угольщика. Высокого краснолицего детину. Тот грозился подать на меня за это в суд.

Леди Мэри хихикнула.

— Мне посоветовали обратиться в другую конюшню, но я пока не набрался духу опробовать еще одну… английскую лошадь.

— Ваши итальянские, конечно, гораздо лучше, — язвительно сказала Эмма.

— Скажем так — они лучше воспитаны.

— Так почему бы вам не вернуться в Италию и не ездить на этих благовоспитанных лошадях? — еще более решительно спросила Эмма. Ее терпение было на исходе.

— Если бы только это было возможно, — с глубоким вздохом ответил граф Орсино. — Но война разорила мою семью: у нас не осталось ни поместий, ни состояния. Разве это не прискорбно, когда знатное семейство оказывается на пороге нищеты?

Эмма скривила губы. Сколько людей высказывали сомнение о праве Орсино носить аристократический титул! Сама она не сомневалась, что у него никогда не было ни поместья, ни состояния. Он был игрок, шулер и бог его знает, что еще.

— Но война ведь кончилась, — невинным голосом сказала она. — Почему бы вам не вернуться домой и не попытаться востребовать вашу собственность?

Граф покачал головой, но не стал объяснять, почему это невозможно.

— Как интересно! — воскликнула леди Мэри. — Как в романе.

«Да он все это и взял из какого-нибудь романа, — подумала Эмма. — Как бы избавиться от этого опасного человека?» Она окинула окрестности отчаянным взглядом и увидела, что за воротами парка наемный экипаж выгружает пассажиров. Она повернулась к лакею:

— Джон, задержи этот кабриолет!

Джон посмотрел на нее с удивлением, но послушно соскочил с запяток и побежал к наемному экипажу.

— Извини, Арабелла. Я уже говорила, что у меня назначена встреча. Придется тебе поехать домой вон в том экипаже. Надеюсь, тебе скоро станет лучше. Тобиас, остановись, пожалуйста, здесь.

Кучер послушно остановил лошадей. Эмма молча смотрела на возмущенную Арабеллу и ухмыляющегося Орсино: сходите, дескать. Тем ничего другого не оставалось делать. Арабелла начала было протестовать, но Орсино только поклонился Эмме, признавая временное поражение, и помог Арабелле пересесть в кабриолет.

— Как грубо вы от них избавились, — сказала леди Мэри, когда ландо поехало дальше.

— Вам не следует знаться с этими людьми, — отозвалась Эмма.

— Почему?

Эмма не ответила на этот вопрос. Она была в большом расстройстве. Ей все время не везет. Каждый день возникает что-нибудь! А Колину нужна жена, которая бы не осложняла его жизни. Все эти переполохи ему, того и гляди, осточертеют.

— Вам поклонился молодой человек, — сказала ей леди Мэри.

Эмма опасливо оглянулась и увидела Робина, ехавшего верхом на отличной гнедой лошади. Она облегченно помахала ему рукой.

— Вы же говорили, что мы едем домой, — пожаловалась леди Мэри.

— Сейчас, — сказала Эмма. — Робин! — окликнула она брата.