Полный решимости, он вернулся в дом. Веселье было в разгаре. Многие гости, слишком уж злоупотребив отличным шампанским Тома, едва держались на ногах. Колин окинул их презрительным взглядом. Где же Эмма? А, вон она: разговаривает с хозяином дома. Колин быстро прошел к ним.

— Я для вас приготовил подарок, — говорил Эмме Том. — Вы говорили, что хотели бы побывать на маскараде. Так вот, в Пантеоне скоро будет маскарад, и мы собираемся заказать там ложу. Поедем всей компанией. Из ложи вы все увидите.

— А мне говорили, что маскарады в Пантеоне считаются вульгарными, и приличная публика туда не ходит, — ответила Эмма.

— Там действительно публика ведет себя довольно разнузданно, — согласился Том. — Но если прийти большой компанией и уехать пораньше, ничего страшного, думаю, не случится, к тому же мы будем в масках.

— Мне и правда хотелось бы посмотреть костюмированный бал, — призналась Эмма.

— А в каких мы будем костюмах? — спросила тут же какая-то дама. — Надо сшить что-нибудь особенное.

— Я согласен только на такой костюм, в котором есть штаны, — заявил Том. — Не заставляйте меня натягивать шелковые чулки и прочую дребедень эпохи королевы Елизаветы.

— Ну, разумеется, — нежным голоском пропела его приятельница.

— Ну, ты нас впутал в историю, Том, — сказал муж этой леди. — Они обязательно вырядят нас в какие-нибудь нелепые костюмы.

— Я люблю эпоху короля Карла, — задумчиво проговорила его жена. — Тогда носили такие очаровательные парики.

Том застонал.

— Нам пора, — резко сказал Колин.

Все посмотрели на него с удивлением, но ему уже было все равно. Он крепко схватил Эмму за руку и чуть ли не поволок к двери.

В карете между ними воцарилось молчание, напряженное, как пружина. Нет, так нельзя, подумал Колин. Неужели нельзя разговаривать по-человечески? Сколько можно это терпеть? То ему хочется задушить ее в объятиях от любви, то схватить за плечи и вытрясти из нее душу, лишь бы узнать правду. Он посмотрел в окно кареты — о чем бы заговорить?

— Мы проезжаем дом Барбары Ремплинг, — сказал он.

Эмма глянула в окно и вздрогнула. Если она не найдет выхода из положения, в которое попала, как бы ей не пришлось опять добывать себе пропитание в таких вот игорных домах. Об этом было невыносимо думать.

Они проехали мимо подъезда, над которым висел яркий фонарь, освещавший ступени и как бы зазывавший гостей. На крыльце стояли двое мужчин. Один, пониже ростом, постучал в дверь, а второй стоял позади, дожидаясь, когда ее откроют. Дверь отворили, и свет изнутри упал на лица гостей. Эмма с ужасом узнала обоих. Она вскочила с сиденья и застучала по крыше кареты.

— Остановись! — крикнула она кучеру. — Сейчас же остановись!

Кучер натянул вожжи, и карета замедлила ход.

— Что случилось? — спросил Колин.

Карета еще не остановилась, а Эмма уже, открыв дверь, хотела выпрыгнуть.