— Значит, вы решили удрать? — вновь спросил он.

Эмма отвернулась, прошла к холодному камину и до боли в руках вцепилась в каминную полку.

— Я вовсе не удираю, — проговорила она, наконец, взяв себя в руки. — Я просто возвращаюсь в Европу.

Последнее слово Эмма произнесла дрогнувшим голосом.

— И к чему же вы возвращаетесь?

Она пожала плечами.

— Таррант оставил вам средства для существования? — не унимался Уэрхем.

Эмму захлестнула волна горечи. Этому человеку так легко живется! Он и понятия не имеет, что ей пришлось пережить.

— Эдвард оставил мне в наследство мастерство карточной игры, — ледяным тоном ответила она. — Плюс адреса игорных домов по всей Европе. Так что не извольте за меня беспокоиться — перебьюсь.

Колин живо представил ее в низкопробном игорном доме. Будучи офицером, он не раз вытаскивал из таких домов солдат и офицеров своего полка.

— Нет уж, — проговорил он.

Эмма словно не заметила этих слов.

— Если это все, милорд Сент-Моур, позвольте с вами распрощаться. Мне пора ехать.

— Нет уж, — повторил Колин, в котором сработал инстинкт защиты слабого.

— Что вы сказали?

Я этого не допущу, — подумал он. — Чтобы такая великолепная женщина провела остаток своих дней в прокуренных игорных домах, занимаясь тем, что она всем сердцем ненавидит! Сколько ей придется вынести унижений! Нет, нельзя допустить даже такой мысли.

— Неужели у вас нет выбора? — спросил он.

У него самого всегда был выбор, — подумала Эмма. — Он и представить себе не может, что это значит — потерпеть поражение и вернуться туда, где тебя не ждет ничего, кроме горя.

Негодование толкнуло вдруг Эмму на откровение.

— У меня нет ни гроша, я опозорена, от меня отказалась моя семья, — четко проговорила она. — Иного выбора у меня нет.

В ее гордой осанке, в твердо сжатых губах виделось мужество и отчаяние, которые заставили Уэрхема забыть о здравом смысле.

— Вы выйдете за меня замуж, — твердо заявил он. — Я не позволю вам вернуться к подобной жизни.

— Не смейте разговаривать со мной как со служанкой! — крикнула Эмма. — Я ни за что не выйду за вас замуж! И прекратите нести этот вздор.

Колин Уэрхем, барон Сент-Моур не привык встречать отпор. Когда он говорил не терпящим возражений тоном, его солдаты беспрекословно ему повиновались. А в Лондоне любая леди со льстивой готовностью и радостной надеждой отвечала на его внимание, не говоря уж о предложении руки и сердца. И хотя он от всей души презирал подобное поведение, слова Эммы его задели.

— Вы считаете, что это вздор? — негромко осведомился он.

— Так считает весь лондонский свет. Хорошо, если только так. Все, вероятно, полагают, что вы рехнулись.

— Если для вас так важно мнение лондонского общества, непонятно, почему вы отказываетесь выйти за меня замуж после того, что видел ваш отец, — ядовито заметил он.

Эмма дернулась, точно ей дали пощечину, и залилась краской возмущения.

— Да как вы смеете! Кто обманом поставил меня в это положение?..

— Я собирался…

— Притворяясь, что расписки Робина все еще у вас…

— Я собирался вам сказать…

— …разыгрывая из себя игрока, чтобы внушить мне, что иного способа заполучить расписки нет, — бесновалась Эмма. — И все только для того, чтобы заманить меня…

— Да замолчите же наконец! — рявкнул Колин.