– Сожалею, но это невозможно, – ответил князь. – Я провожу вас в гостиную.

Княгиня, поджав губы, устремилась вперед. Было видно, что она очень рассердилась. Они вошли в комнату с выходившими в сад окнами. Комната показалась Камилле огромной, но княгиня сказала:

– Это моя маленькая личная гостиная. Как видите, в ней много дорогих мне вещей и портретов.

Их действительно было много. Портреты украшали пианино, туалетные столики и каминную полку. Многие из них были оправлены в серебряные рамы, увенчанные короной; на некоторых внизу стояли автографы.

На столике возле камина стоял сверкающий серебряный сервиз, типично английский. С чувством тоски по дому Камилла разглядывала чайники для заварки и кипятка, молочник, сахарницу и, конечно, чайницу, которые были очень похожи на те, которыми пользовалась ее мать.

Еще раз осматривая комнату, Камилла поняла, как все в ней было истинно по-английски. Княгиня могла править Мелденштейном, но в своих вкусах и привязанностях она оставалась англичанкой. Благоговейный страх Камиллы перед княгиней немного уменьшился, и она даже прониклась некоторой теплотой к своей будущей свекрови.

– Как все здесь восхитительно! – воскликнула Камилла и была вознаграждена улыбкой княгини.

– Ну же, Хедвиг, посиди с нами хотя бы недолго, – попыталась княгиня уговорить своего сына.

– Я уже говорил вам, мама, у меня другие планы.

– В таком случае весьма маловероятно, чтобы ты сегодня снова увиделся с Камиллой.

– Мы увидимся завтра, – равнодушно ответил князь, обращаясь к матери и даже мельком не взглянув на невесту.

Камилла с любопытством посмотрела на князя. Он действительно выглядел гораздо старше своего возраста. В свое время он, очевидно, был очень красивым юношей чисто германского типа. Камилла уловила черты фамильного сходства на портретах его предков, развешанных по стенам. У всех у них были квадратные лбы, белокурые волосы, которые у князя Хедвига начинали уже седеть на висках, и холодные светло-голубые глаза.

Но глаза князя Хедвига казались необычайно темными. Довольно трудно было понять, какого они цвета, поскольку обрамлявшие их ресницы были очень светлыми, а разговаривая с матерью, он прикрывал глаза, словно ему был нестерпим солнечный свет, проникавший сквозь окна.

Цвет лица князя также показался Камилле странным – он был болезненно-желтым. Камилла подумала, не заболел ли князь, когда жил на Востоке, и не лихорадка ли причиной тому, что его кожа была похожа на иссохший пергамент, что определенно его очень старило.

Снимая перчатки, Камилла слушала разговор княгини с сыном. Наконец, щелкнув каблуками, князь Хедвиг поклонился и поднес к губам руку матери, после чего повернулся к Камилле.

– Мы увидимся завтра, – сказал он официальным тоном и, наклонившись, также поднес ее руку к губам. Пальцы его были холодны как лед. «Словно прикосновение мертвеца», – подумала Камилла, с трудом подавив в себе отвращение.

Не промолвив больше ни слова, князь повернулся на каблуках и вышел из комнаты. Камилла с удивлением посмотрела ему вслед. Она уже готова была заговорить, когда раздался мягкий, успокаивающий голос княгини:

– Подойдите и сядьте, мое дорогое дитя. Я должна извиниться за Хедвига, но он слишком переутомлен. Последнее время у него было много хлопот и волнений, пришлось сделать массу приготовлений к вашей свадьбе. Камилла глубоко вздохнула и смело спросила:

– Простите меня великодушно, ваше высочество, но вы уверены, что князь Хедвиг действительно хочет на мне жениться?

Княгиня привлекла Камиллу к себе и усадила рядом с собой на диван.

– Моя дорогая, – сказала она. – Мне слишком хорошо известно, что вы сейчас чувствуете.