— Разберусь, — ответил брат и, подтянув пакет с корнеплодами к наковальне, уселся на неё с ножом в руке.

Заварзин же открыл вторую банку пива.

— Ты не ублюёшься, родной? — поинтересовался я.

— Не должен, — с ухмылкой ответил он. — Это из-за крахмала было.

— Или от жадности, — добавил Колян.

— Ой, много ты понимаешь, — поморщился участковый. — Мал ещё, чтоб меня жизни учить.

— Ну-ну… — Брат всё же оставил последнее слово за собой.

Я старался не заострять внимания на их перепалке. Пусть себе тешатся. Пока это не переросло в откровенную агрессию или того хуже — драку. Иногда такие пустые взаимные упрёки помогают отвлекаться от реальности.

Переместив стремянку, я в очередной раз забрался на верхнюю полку и выудил оттуда чугунный казан, крышку которого можно было использовать как сковородку. Собственно, ради неё всё и затевалось. Ещё у меня была сделана специальная тренога, в которой я из куска трубы сообразил специальный держатель для газовой горелки.

Да, изредка, за отсутствием возможности выбраться на природу, я развлекался готовкой нехитрых блюд прямо возле гаража. Кто бы мог подумать, что всё это добро пригодится в нашей ситуации, которая ну никак не тянет на пикник!

Нарезав сало мелкими кусочками, я бросил его на сковородку и присыпал щепоткой соли, чтобы оно побыстрее отдало жирок. Как только оно подзолотилось, я выудил его при помощи шумовки и принялся нарезать лук.

Заварзин наблюдал за моими действиями, периодически шмыгая слюнями.

— Шкварочки мог бы и оставить, — не удержался и посоветовал он. — А лучок вообще в серединку, между слоями картошки надо резать, чтобы он не подгорел.

Я промолчал и принялся нарезать поверх лука картошку, эдакими дольками. И участковый снова не смог с собой совладать:

— А я вот больше соломкой люблю.

— На. — Я протянул ему нож и картофелину.

— Да чё ты сразу начинаешь-то?

— Режь, говорю! — с напором добавил я. — Хочешь — соломкой, хочешь — кубиками.

— Ну и пожалуйста, — пробормотал он и принял у меня из рук инструмент.

Я взял ещё один нож и уселся рядом, продолжая нарезать картофель так, как мне было удобно. Заварзин повозился со своей соломкой, пока до него не дошло, что на весу такой метод — не самый удобный. И уже на втором корнеплоде он прибег к моему методу.

— Чё? — заметив мою ухмылку, спросил он. — Неудобно просто.

— Не хрен было с самого начала умничать, — ответил я.

Волшебный аромат жареной картошки на сале, распространился по гаражу. И наверняка его без проблем можно было учуять на улице. Всё-таки герметичностью данное строение не обладало, да и зачем? Однако с этим нужно было что-то делать, и идеи на этот счёт у меня имелись. Я просто отложил их на потом, решив для начала набить живот.

Когда картошка была уже практически готова, я вернул в неё шкварки и, перемешав, накрыл крышкой от эмалированного бачка. Снаружи она была покрыта толстым слоем пыли, но внутренняя часть оставалась чистой. Впрочем, сейчас нам совсем не до брезгливости, и тратить воду на подобную чушь — жалко.

— Ну чё там? Скоро уже жрать-то? — нетерпеливо пританцовывая у сковороды, спросил Заварзин. — Давай уже, горячее сырым быть не может.

— Впервые в жизни я с ним согласен, — судорожно сглотнув, добавил Колян. — У меня уже желудок сам себя жрать начал.

— Тогда налетай, — разрешил я, протягивая им алюминиевые вилки.

— А ложки нет? — снова закапризничал участковый.

— Вот ты нудный, — огрызнулся я и поднялся с табурета, чтобы выдать приятелю другой инструмент.