В одном этот бешеный просчитался. Прежде чем сюда войти, мы с братом нацепили кастеты. Да, стрельбе они немного мешали, но и расстояние здесь не такое, чтобы потребовалась полная сосредоточенность. И когда я полетел на пол, а выродок оказался сверху, кастет отработал, как молитва «Отче наш». Утырка снесло с меня, будто его ломом приложило. А на его щеке красовался приличных размеров ожог.

Пока он пребывал в шоке, я не стал тратить драгоценные секунды на развитие новой атаки, а попросту подхватил ружьё и засадил в его тупую башку заряд картечи. Черепушку натурально раскрыло и до кучи снесло к чёртовой матери половину рожи. Мозгами уляпало половину стены, а часть головы повисла на остатках кожи, превращая и без того малоприятное зрелище в лютый кошмар.

Однако я находился под приличной дозой адреналина, и переживания за жизнь брата взяли верх. Я рванул в спальню, откуда доносились звуки борьбы. Но когда ворвался в комнату, с облегчением выдохнул. Колян сидел сверху на тощей девчонке и вколачивал ей зубы в глотку. Та шипела, извивалась, пытаясь прикрыть лицо, но помогало слабо. Колян каждый раз пробивал слабую защиту, оставляя рваные раны на руках девчонки. Ссадины тут же темнели, а кожа вокруг них покрывалась яркими красными пятнами. Сам кастет тоже шипел и дымился, будто на него попадала не кровь, а какая-то особо едкая кислота.

При очередном замахе тело девушки вдруг выгнулось, из горла вырвался протяжный хрип, а на губах появилась чёрная пена. Следующие два удара Колян уже наносил по трупу. Впрочем, если бы я его не остановил, он бы так и продолжил выбивать из неё дерьмо. Но даже находясь в захвате, он всё равно умудрился пару раз её пнуть. Пришлось впечатать его в стену и влепить пощёчину, чтобы привести в чувство.

Да, наверняка мои глаза в момент первого убийства выглядели точно так же. И я очень вовремя вспомнил, к чему привела лошадиная доза адреналина. Отпустив брата, я отпрыгнул, уворачиваясь от блевотины, и, похлопав его по спине, выскочил из спальни, а затем и из квартиры. Подхватил лежавший на ступени топор и пулей метнулся обратно, но теперь уже в зал.

Рубить голову человеку — то ещё занятие. Тёплая плоть слишком мягкая, отчего мне никак не удавалось зафиксировать остатки башки, чтобы как следует прицелиться. Плюс я всё это время боролся с отвращением, которое неминуемо при подобном занятии. Всё-таки это не кусок свинины из мясной лавки, по виду передо мной лежал самый обычный человек.

Пару раз я промазал и сломал челюсть. Теперь покойник без половины лица смотрел на меня, неестественно распахнув пасть. А я продолжал с остервенением махать топором в попытке перебить шейные позвонки, что оказалось тоже непросто. Но я справился. Весь перепачкался в крови, забрызгал стену за спиной, но всё же отделил голову от тела.

— Фух, — выдохнул я и трясущейся рукой вытер пот со лба. — Чтоб тебя в аду черти драли.

— Твою мать, — раздался голос Коляна за спиной, а затем его сменили звуки рвоты.

— Да хорош уже рыгать по всей квартире! — выругался я. — И так дышать нечем.

— Отвали, — сдавленно огрызнулся брат.

Я молча поднялся и, перешагнув бледную лужу, снова вышел в подъезд, где подобрал тесак с молотком. Дальше действовал уже не спеша, чтобы не повредить чёрное сердце. Надеюсь, мой удар кастетом всё не испортил. Как я понял, серебро должно проникнуть в кровь, чтобы отравить ублюдка. А я обошёлся всего одним ударом.

Прорубив окно в грудной клетке, я осторожно срезал кусок лёгкого, которое закрывало сердце, и довольно оскалился: оно было нетронуто. Я отделил его от артерий и нежно, словно младенца, извлёк из груди.

— Дай что-нибудь, — попросил брата я.