Надо признать, место они подготовили грамотно. Разобрали часть заборов, освобождая периметр вокруг охраняемой территории. Этими же кусками закрыли бреши там, где того требовала ситуация. Да, всё сделано наспех, но незаметно пробраться или выбраться с периметра уже не выйдет. Ну а закончив с черновой обороной, принялись возводить серьёзное укрепление. Но почему-то решили начать с задней стороны, отрезая людей от леса. Хотя теперь причины такого подхода были понятны. Просто в силу привычки они выстраивали оборону внутри, а не снаружи. Но делали это не тупо, а с определённым расчётом, и когда мы добрались до стены, в глубине души я с их планом даже согласился.

Здесь имелся запасной выход и оборонительные укрепления, состоящие из мешков с песком. В случае лобовой атаки здесь легко можно было разместить пару автоматчиков и позволить людям отойти к лесу, прикрывая отступление. Не совсем то, что я имел в виду, но всё же держать оборону здесь было куда как лучше, чем под открытым навесом. Осталось понять, с какой стороны на нас выйдут оставшиеся двое.

Вряд ли они полезут через высокий частокол. Скорее всего, попытаются обойти с флангов, прикрываясь брёвнами от пуль. Именно эти места мы и взяли под контроль, а Михаил и женщина следили за прямой улицей, где остались лежать двое неприятелей. Один из них, к слову, всё ещё был жив, но добивать его я брату запретил. Пусть поваляется в качестве живца. Я о такой тактике наслышан, да и в кино её часто используют. Не факт, что сработает, но попытаться стоит, тем более что подранок не представляет для нас опасности.

Время шло, но никто так и не появлялся. Мир вокруг погрузился в тишину. Солнце уже коснулось горизонта, окрашивая всё вокруг яркими красками. До его окончательного захода оставалось каких-то десять минут, а может, и того меньше. И мне очень не хотелось привлекать к этому место выродков, оповещая их о своём присутствии грохотом очередей.

Но я оказался слишком высокого мнения о людях, что без зазрения совести убивали стариков и несогласных. Когда со стороны центра донёсся рёв двигателя, я уже всё понял. А вскоре, поднимая пыль, с одного из дворов выскочил УАЗик и помчался в направлении трассы. Колян припал к прицелу, намереваясь их остановить, но я сбил его ствол в сторону.

— Ты чё? — уставился на меня он. — Я бы попал!

— А оно нам надо? — усмехнулся я. — Лучше побереги патроны. Нас ожидает весёлая ночка.

— Нужно кровь бензином полить, — оживился Михаил. — А трупы в свинарник занести, там вонища такая, что всё скроет. Они всегда так делали, если казнили кого-то под вечер. А утром мы их в лесочке закопаем.

— Хорошо, займись, — кивнул я. — И всех остальных собери.

— Сделаем, — с довольной рожей ответил он. — Так вы не сказали: кто вы такие?

— Неважно, — гордо ответил Колян.

— Понимаю, — с хитрым прищуром кивнул мужик. — Ну теперь, выходит, вы наши защитники?

— Посмотрим, — поморщился я и наконец проглотил остаток чёрного сердца, который всё это время держал за щекой.

— А с этим что делать? — спросил Колян, нависая с оружием над подранком.

Да, ранение в брюхо — пожалуй, самое болезненное. Думаю, даже разжёвывать не нужно, почему. У каждого из нас хоть раз в жизни болел живот. А когда внутри поработала пуля, порвав кишки, выпуская из них дерьмо и желчь…

Но самое поганое в этом другое: там нет жизненно важных органов, от повреждения которых человек умирает сразу. С порванными кишками можно легко подыхать в течение суток, а то и больше. Брр-р — врагу не пожелаешь.

— Не зна… — Договорить я не успел. Хлопнул выстрел. Вертухай дёрнулся, будто его пчела укусила, и обмяк. — Да твою мать! — закричал я. — Какого хрена ты делаешь⁈

— Да что тебе опять не так⁈ — возмутился брат.