Не теряя времени, Исаак направился к двери с намерением выйти из комнаты. Он в последний раз обернулся. Иннокентий смотрел, как Исаак уходит с реликвией, которую он так стремился заполучить, и на его лице читались досада и боль. Исаак открыл дверь комнаты и, прежде чем с силой захлопнуть ее, произнес:

– Ваше Святейшество, желаю вам удачно добраться до Рима!

Вилла Вистахермоза. Касерес. Год 2002

– Да, слушаю!

– Лючия? Это Фернандо.

– Привет, Фернандо! Ты где? – Она посмотрела на часы, не прекращая говорить. – Уже почти одиннадцать. Наверное, ты где-то поблизости, да?

– Да, но у меня возникла проблема.

Лючия плохо слышала его. Наверное, он проезжал через зону, где сигнал был слабым.

– Фернандо? Я не слышу тебя. А ты меня слышишь?

– Сейчас да. У меня на какое-то время почти пропал сигнал, но сейчас я тебя отлично слышу. Я хотел сказать тебе, что не могу найти виллу. Ты мне говорила, что после Навалмораль де ла Мата нужно ехать в сторону Наватехады, и я так и сделал. Потом я повернул к Альмарасу, но, доехав до поселка, не понял, как попасть к вилле. Теперь я возвращаюсь по тому же шоссе.

– Хорошо, я поняла. Не беспокойся, ты совсем рядом. Ты должен проехать большой разрушенный дом, он будет слева от тебя.

– Да, вот как раз сейчас я его вижу!

– Сбавь скорость, потому что метров через двести ты увидишь дорогу. Тебе нужно доехать до ограды с зелеными железными воротами. Это и будет въезд на виллу. Сделай одну вещь: подожди меня у входа. От ворот идет несколько дорожек, поэтому дом найти достаточно трудно. Я подъеду за тобой на джипе.

– Вот я уже поворачиваю и вижу ворота. Я буду ждать тебя здесь!

Фернандо выключил телефон и, проехав через ворота, остановил машину в нескольких метрах за ними. Перед ним раскинулась красивая дубовая роща. Между деревьями повсюду бродили коровы, олени и множество овец. Слева шла широкая извилистая тропа, по обе стороны которой лежали большие камни.

В январе на такой высоте на лугах было мало корма, но тем не менее на немногих зеленевших клочках земли под кронами каменных дубов паслись овечки, выщипывая сохранившуюся травку.

По дороге в Касерес Фернандо размышлял над тем, как неожиданно развивались события в течение последних двух суток после того, как он виделся с Лючией. Приглашение провести с ней выходные было спонтанным. В прошлый четверг они прощались у двери его дома, и повод снова встретиться был веским: они хотели увидеться с профессором Рамиресом, поделиться с ним информацией и понять, куда зашло их расследование.

Этот повод казался настолько безобидным, что размышлять было не о чем. Но каждый раз, когда Фернандо возвращался мыслями к тому вечеру, когда подъехавшая Моника неожиданно столкнулась с Лючией, у него сильно портилось настроение.

Моника усомнилась в его истинных намерениях относительно Лючии, что в какой-то мере было оправданным, потому что он не рассказал ей об этой встрече. На следующий день в магазине Моника была очень раздраженной, даже после того как Фернандо объяснил ей, что произошло на самом деле, и дал понять, что чувства здесь ни при чем. И это было ему неприятно. При таких обстоятельствах он решил не упоминать о приглашении Лючии провести выходные на ее вилле, чтобы не усложнять и без того непростую ситуацию.

Сам того не желая, он был неискренним с Моникой, и начинающийся с ней роман теперь был под сомнением, хотя его к ней очень влекло. И вот он стоял у въезда на виллу и ждал женщину, к которой испытывал некие чувства, но что это за чувства, объяснить не мог, и это вызывало у него некоторое беспокойство.

У Фернандо было достаточно времени, чтобы поразмышлять, как он прожил последние годы, и понять, что он, кажется, стал понемногу приходить в себя.