– Остальную часть истории, до того как браслет попал в руки семьи Луэнго, мы хорошо знаем, – прервала ее Лючия, вспомнив разговор с доном Лоренцо Рамиресом и Фернандо у себя на вилле.

– Для нас семья Луэнго создавала трудности одна задругой и в конце концов вынудила применить силу. Поэтому и произошло несчастье с женой Фернандо. Мы некоторое время подозревали, что у них мог находиться один из предметов, крайне важный для наших целей, хотя мы тогда еще не знали, что это браслет. О нем нам стало известно позднее благодаря нашему человеку в архиве. – Ракель представляла, как ужасно на Лючию подействует ее рассказ. Она придала лицу спокойное выражение, открыто посмотрела на Лючию и успокаивающим жестом подняла руку, чтобы смягчить впечатление. – Несколько лет назад она обнаружила у себя в доме нашего брата, который вышел на семью Луэнго, идя по следу, и у него не оставалось другого выхода, кроме как убить ее, поскольку она могла своими криками привлечь чье-нибудь внимание и, кроме того, она набросилась на него с кочергой. Хотя тебе это может показаться ужасным, но ее судьба была предопределена.

– Значит, это вы ее убили? Это уже чересчур! Я спрашиваю себя, что я здесь делаю? Что меня связывает с шайкой убийц, замышляющих апокалиптическое безумие? – Она уже собиралась нажать на кнопку звонка, чтобы позвать надзирательницу и как можно быстрее отсюда убраться, но Ракель остановила ее, попросив дать ей возможность объяснить все до конца.

Она заявила, что они несут добро, что насилие – это худший спутник зла и что, совершив насилие, каждая душа остается до конца своих дней под его гнетом. Ракель поклялась, что совесть постоянно мучает ее и что они никогда не считали зло средством достижения цели. Лишь одно утешало их каждый раз, когда им приходилось проливать кровь, – священная идея, которая придавала смысл жизни и смерти.

– «Чтобы построить, сначала нужно уничтожить», Лючия. Если ты подумаешь как следует, то поймешь, что в этом мире нет ничего такого, что может помешать исполниться закону, о котором я только что рассказала тебе. Ты должна мне поверить, хотя для тебя это может показаться мучительным, немыслимым или отвратительным. Ты можешь и должна это сделать. – У Лючии кружилась голова от осознания этих мудрых слов. Ее воля была подчинена воле Ракель, и она не могла сделать ничего, чтобы избежать этого. Она продолжала слушать ее, хотя воля Ракель почти парализовала ее. – Труднее всего нам было определить третий символ. – Ракель спокойно продолжала свой рассказ, понимая, что преодолела сопротивление Лючии. – Мы сначала думали, что речь идет о кресте, на котором умер Иисус из Назарета. Это реликвия, которая для христиан символизирует самый прочный союз с Богом. Святой Крест был свидетелем жертвы Сына Божьего. Церковь Подлинного Креста всегда была для нас отправной точкой во всех наших устремлениях, потому что именно там поклонялись фрагменту этого креста. В церкви соединились символы трех союзов – крест Иисуса, медальон Исаака и браслет Моисея. У нас уже было три реликвии, которые требовались для осуществления пророчества, но, к несчастью, этого не произошло. Так и не проявились три знака, предсказанные Иеремией, а если они и проявились, то об этом не было известно. Наша группа в Замаррамале к этому времени выяснила, что появился новый священный предмет. Командор из Шартра сделал все для того, чтобы этот предмет и его хранитель попали к де Эскивесу.