– А мне он кажется настоящим произведением искусства. Он великолепен!

– Спасибо, Моника. Вижу, есть кое-кто, способный оценить качество работы, – при этих словах Паула посмотрела на Фернандо, – так что не будем слушать этого невежду! Поскольку я хорошо его знаю, то понимаю, что он пытается найти предлог, чтобы заплатить мне по минимуму. Он думает, что. если признает подлинную ценность этого кинжала, его уникальность, ему придется заплатить сполна. Правда, ты именно так и думаешь, хитрец?

– Я согласен и признаю, что на этот раз ты превзошла саму себя, – сказал Фернандо с улыбкой, понимая, что его разоблачили. – Твои руки искуснее, чем руки нашего покойного отца. Скажи мне, сколько ты хочешь за него, только не загибай, и давайте насладимся едой.

– Я пошлю тебе счет на адрес ювелирного магазина. И не будем больше это обсуждать, договорились?

– Ты помнишь о нашей поездке в Херес де лос Кабальерос, когда мы были маленькими? Тебе было тогда лет двенадцать, а мне только пять, и я ничего не могу вспомнить, – сказал Фернандо.

Паула задумалась на какое-то время, вспоминая о той поездке, едва сохранившейся где-то в дальнем уголке ее памяти.

– Отцу очень хотелось поехать туда. Мы были там только три дня. Лето в тот год было очень жаркое. Нас оставили играть в гостинице у роскошного бассейна, где мы бесились вовсю. Каждый день отец уходил очень рано, а возвращался поздно. Мы не знали, чем он занимался. Но я помню, что как-то подслушала его разговор с матерью. Отец собирался на поиски чего-то, что должно было принадлежать ему, или что-то в этом роде, и кого-то, кто, по-видимому, скончался. Я думаю, что речь шла о каком-то долге, который ему не вернули. Он расспрашивал всех родственников покойного об этом долге или о чем-то еще, но я знаю, что мы наконец вернулись домой с пустыми руками. Я вспоминаю, что по дороге домой у отца явно было отвратительное настроение.

– Безусловно, он отправился туда на поиски браслета, не зная, что пакет уже был ему отправлен, – заявила Моника. – И поскольку он о нем ничего не знал, то попытался искать непосредственно в том месте, где браслет должен был находиться, по его предположению, а именно в Херес де лос Кабал ьерос. – Она сделала глубокий вдох и с облегчением выдохнула, заметив интерес на лицах своих слушателей. Затем она продолжила: – С другой стороны, исходя из рассказа Паулы, этот человек, кем бы он ни приходился отцу Фернандо, умер раньше, чем успел сообщить ему о том, что пакет уже отправлен. Со смертью этого… Фернандо, какое имя у тебя записано?

– Карлос Рамирес, – прочел Фернандо и прервал ненадолго рассуждения Моники: – Я займусь тем, что проверю точную дату его смерти. Но все эти обстоятельства заставляют меня предположить, что он умер вскоре после того, как пакет дошел до тюрьмы, в сентябре или, самое позднее, в октябре 1933 года.

– Карлос Рамирес умер, – продолжала излагать ход своих мыслей Моника, – и всю информацию о том, что его связывало с твоим отцом, унес с собой в могилу. Во время поездки в Херес, о которой вы вспомнили, твоему отцу не удалось ничего узнать о браслете – разумеется, если он вообще знал о нем.

– Отлично, Моника! Похоже, ты уловила суть. Признаю, кроме того, что у тебя роскошная фигура, у тебя и мозги на месте, – воскликнула Паула, которой эта история нравилась все сильнее. – Когда мы поедем в Херес де лос Кабальерос, чтобы узнать, кем был этот дон Карлос Рамирес, друзья?

– Как это «когда мы поедем»? – оборвал ее Фернандо. – Я тебе все это рассказываю, потомучто ты моя единственная сестра и потом)⁷ что это имеет отношение к нашему отцу.