— С очень маленькими животными все крайне сложно, ибо нам требуется определенная масса, чтобы сохранять когнитивные функции, и…

— Зайчик, — перебил Уэйн. — Ты можешь превратиться в зайчика?

— В случае крайней необходимости.

— Так вот о чем была та проклятая книга…

Вен-Делл со вздохом перевел взгляд на Вакса:

— Ме-Лаан может выполнить любую трансформацию. А вот я чту Первый Договор, лорд Ладриан. Кроме того, за пределами города мне не нравится. Там слишком много… — Он помахал руками перед собой.

— Слишком много чего? — хмуро переспросил Вакс.

— Всего! — ответил Вен-Делл, и от внимания Уэйна не ускользнуло, что «ржавый зайчик» при этом посмотрел на него.

Покачав головой, Уэйн попытался открыть бар. К несчастью, тот оказался на замке. М-да, вот тебе и доверие Вакса.

— Моя сестра встретит вас на вокзале, — сказал Вен-Делл. — Семнадцатый путь, через четыре часа.

— Четыре часа?! — воскликнула Стерис. — Я должна послать за горничными! И за лакеем! И… — Она прижала руку ко лбу, будто теряя сознание. — И мне надо составить список!

— Мы там будем, Вен-Делл, — заверил Вакс.

— Отлично! — Кандра покопался в кармане. Уэйн было заинтересовался, но бессмертный вытащил гнутую серьгу, тусклую и старую, немодную. — Я вам принес…

— Нет, спасибо.

— Но если понадобится…

— Нет, спасибо, — ледяным тоном повторил Вакс.

Они обменялись взглядами, словно каждый обвинял другого в том, что тот произвел какой-нибудь неприятный запах.

— Ну ладненько, — сказал Уэйн, тихонько пробираясь к двери. — Встретимся на вокзале.

— Вещи собирать не будешь? — крикнула ему вслед Стерис.

— Мешок в моей комнате, — крикнул в ответ Уэйн. — Под кроватью. Я всегда готов к путешествию, подруга. На случай, если придется отправляться немедленно.

Он повернулся, схватил с вешалки шляпу и выскочил из дома через парадную дверь. Пусть беседуют, спорят и наслаждаются обществом жуткого бессмертного зайчика. А у него дела, с которыми следует разобраться. Ну, по крайней мере одно дело.

Уэйн двинулся на поиски приключений.

Насвистывая, он танцующей походкой сбежал по ступенькам. Мелодия была простая, легкая и знакомая, и в мыслях крутился сопровождающий ритм. Трам-пам, трам-пам, трам-пам. Быстрый, живой. Пружинистым шагом Уэйн двигался по улице, но ему все меньше и меньше нравился цветок. Нет, не годилось подобное приношение для божества, с которым он собирался встретиться. Слишком явное, слишком мягкое.

Продолжая негромко насвистывать, Уэйн задумчиво покрутил в руке цветок. Ничего лучше на ум не шло. Местечко было слишком шикарное: с особняками, садами и слугами, подстригавшими живые изгороди. Даже не воняло лошадиным навозом. В таком месте думать было трудно; всем известно, что лучшие мысли приходят в переулках и трущобах. Там, где мозг настороже, даже в панике — словно догадывается, негодник, что если не будет начеку и не предложит чего-нибудь гениального, то хозяина, скорее всего, прирежут, — и что тогда с ним приключится?

Держать свой мозг в заложниках у собственной глупости — вот как надо делать дело. Уэйн направился к ближайшему каналу и отыскал явно скучающего гондольера.

— Друг мой, — пробормотал Уэйн себе под нос. — Друг мой дорогой!

Да, правильно.