Пока его даже пытались защищать, но ведь они просто ещё не поняли про тыщу. Деньги хорошие. Сейчас они просекут, и начнётся.

Рэм сделал шаг. Ещё шаг.

– Держите его! – истошно орал торчок. – За него эрго дают! Даже за труп!

– Эй ты? – один из парней, держащих торчка, уставился на пятящегося Рэма. – А ну-ка, постой, парень? Да стой, я тебе сказал!

Рэм развернулся и вдарил по коридору.

– Стой! – закричали ему вслед.

Глава 3

Рэм вихрем пронёсся мимо будки охранника, собирающего деньги за вход в ночлежку. Пацана никто не окликнул – выйти можно было бесплатно.

Газа Рэм всё же нанюхался, и теперь задыхался, неспособный бежать с привычной скоростью. Но сзади тоже не топали.

Скорее всего, жители ночлежки пытались сейчас разобраться: правда ли, что за шкуру какого-то недоделка можно целый косарь срубить?

Инфу озвучили обдолбанные торчки. Поторопятся мужики, выскочат из ночлежки, и что? Вход-то оплачен один раз, на улице ночь, да и пацана толком не разглядели.

Рэм хмыкнул: догонят они его, как же. Эту тысячу эрго ещё поймать надо.

Хуже другое – про тысячу инфа могла быть самая низовая. Её мог озвучить барыга или хозяин ночлежки, которому предложили десять.

А за десять «свободных» эрго…

Рэм пощупал коммуникатор – вдруг соскользнул? Тогда он останется и без социальных денег, и без той не очень большой суммы, что забрал с карты отца.

Сколько там было?

Память услужливо подсказала – 1 384 эрго. Может, рискнуть откупиться?

Да ну, от толпы? Они просто отберут деньги, а потом получат за него ещё один косарь.

Через две улицы Рэм остановился, чтобы отдышаться, и понял: ноги сами вынесли его к набережной.

Тускло светились шары фонарей, выкрученные на минимум. Блестели от росы железные перила. Когда-то тут были скульптуры и парящие над водой площадки для туристов, сейчас – только глубокая тёмная вода.

Рэм понял, что сил бежать больше нет. Ноги стали тяжёлыми, в боку закололо.

Он добрёл до парапета, опёрся на него и посмотрел в воду.

Гостиница уже совсем утонула. К берегу прибило обломки и блестящий чёрно-белый пиджак. Издали он был похож на сломанное крыло чайки.

В разгорячённое лицо Рэма прилетел ветер с реки, полез под куртку.

Ташип, идиот! Надо было сразу купить у Ули оружие. Хоть какое-то. Хотя бы станнер.

Сгодилось бы что угодно! Ули же носит с собой огнестрел времён колонизации.

Что, на эрго привык полагаться, папкин сыночек? Ножом ударить не смог?

Твари. Поубивать бы всех. Всех! И юриста! Юриста – первого!

Злость вернула Рэму силы. Он пошёл по набережной к центру города, стараясь держаться в тени.

Куда же теперь идти?

Раз за его голову объявили награду, любой встречный мог оказаться врагом. Почти любой. Может быть, кроме Ули, тот – просто кретин.

Рэм поёжился от холодного ветра. Пойти сдаться полиции? В тюрьме хотя бы тепло.

Да ну их. У него пока ещё есть эрго. Не все же гостиницы скупил этот мерзкий юрист? Можно расплатиться «свободными».

Отец, будучи торговцем, с детства приучил детей отличать социальные суммы, которые поступают на личный счёт каждого зарегистрированного гражданина и контролируются администратами городов, «свободные» – деньги, очищенные от налогов и обязательств, хранящиеся на специальных счетах для торговли, и «чёрные» суммы – вообще неучтённые, на специальных неименных картах.

В последние годы в городе стало много всего неучтённого – эрго, коммуникаторы, дети…

Да, в Ярбурге подторговывали и незарегистрированными детьми. Их рожали на продажу. По крайней мере, отец говорил, что дэпы не врут, и он видел таких.