– Ну и дерьмо! Ведь это тот же парень. – Она посмотрела на тела и на Браунера, пытавшегося открыть кулак мужского трупа.

– А здесь, как и следовало ожидать, начертано «Гензель», – сказал Браунер, опуская в пластиковый пакет желтый листок.

У Фабеля перехватило дыхание. Он посмотрел вверх – на бледно голубое небо, а затем вниз – на идущую к парковке тропу. Затем он перевел взгляд на темно зеленый, чем то похожий на склеп лес и лишь после этого снова взглянул на трупы. Мужчина и женщина с рассеченными до спинного хребта шеями сидели рука об руку, а между ними лежал большой, усыпанный хлебными крошками носовой платок. «Гензель и Гретель». Мерзавец, видимо, считает, что это очень смешно.

– Вы были совершенно правы, вызвав нас, комиссар Германн. Вам таким образом, возможно, удалось сократить дистанцию между нами и серийным убийцей, который, как нам известно, уже совершил одно, а может быть, и два убийства. – Германн зарделся, улыбнулся, но Фабель не стал отвечать ему тем же. Вместо этого он сказал: – А теперь я хочу, чтобы вы собрали всю свою команду на автомобильной стоянке для брифинга. Нам надо буквально ощупать весь тот район. После этого мы займемся поисками реального места преступления. Нам надо установить, кто эти люди и где их убили.

Глава 12

10.00, воскресенье 21 марта. Бланкенезе, Гамбург

Она сидела на стуле и старела.

Она сидела, выпрямив спину, и прислушивалась к тиканью часов, зная, что каждая секунда уносит с собой частичку ее молодости и красоты. А красота ее была поистине потрясающей. Утонченная грация Лауры фон Клостерштадт не имела ничего общего с переходящей модой на женщину дитя или красотку с пышными формами. Это была вечная красота – жестокое холодное совершенство. Ее облик создали не мастера фотографии, он был сформирован поколениями и поколениями аристократических предков. Оказалось, что и в наше время подобное совершенство пользуется большим спросом, являясь товаром, за который лучшие дома моды и самые известные парфюмерные фирмы были готовы выкладывать огромные деньги.

Сравнить красоту Лауры было абсолютно не с чем, если, конечно, не сравнивать ее с той степенью одиночества, которое испытывала красавица. Простой обыватель не способен осознать, что красота может отталкивать людей так же, как и уродство. Уродство вызывает отвращение, а красота, подобная той, какой обладала Лаура, рождает страх. Очень немногие мужчины осмеливались на то, чтобы попытаться разрушить стену, которую воздвигло вокруг Лауры ее совершенство.

Она размышляла о своем возрасте. Через неделю ей исполнится тридцать один. Скоро должен подъехать Хайнц – ее агент. Он собирался помочь ей подготовиться к приему по случаю дня рождения. Хайнц сделает так, что все пройдет как нельзя лучше. С агентом, надо сказать, ей необычайно повезло. Этот несколько экстравагантный парень являет собой сплав кипучей энергии, железной решимости и эффективности. Хайнц был не только хорошим агентом, он стоял ближе всех ее знакомых к тому, чтобы называться подлинным другом. Лаура знала, что внимание Хайнца к ней выходит далеко за рамки желания «сохранить ее талант». Хайнц был единственным человеком, который смог пробиться через ее оборонительные рубежи и понять всю глубину ее печали. Очень скоро энергия Хайнца заполнит всю виллу, но пока в доме царило полное безмолвие.

Комната, в которой сидела Лаура, была одним из двух мест, где она всегда искала убежища. Оба помещения находились в ее просторной вилле. Одно из них являло собой большую, чрезмерно светлую и подчеркнуто нефункциональную комнату с безжалостно жестким стулом, полом из твердого дерева и белыми стенами; второе было плавательным бассейном, сооруженным над террасой у одной из боковых стен дома. Когда кто то плыл в направлении огромного, украшенного витражами окна, то этому человеку казалось, что он плывет в небо.