— Сейчас мои помощники произведут у вас обыск, ордер вам предъявят, а пока, может быть, вы мне в двух словах скажете для чего вам это было нужно.

— Она… она… — он сжал кулаки от ненависти, — она своим целительством… подкапывалась под весь мой бизнес.

— Жаль, жаль, что такой выдающийся маг, как вы, так плохо рассчитал свои действия… — А вот и мои помощники. Сейчас они предъявят ордер, и мы начнем обыск.

Вскоре подполковник Кремнев позвонил Ирине Сергеевне.

— Во-первых, дорогая Ирина Сергеевна, позвольте доложить вам, что шея моя в полном порядке. Я даже каждые пятнадцать минут начинаю крутить ею, чтобы убедиться, что она совершенно не болит. Жена как-то подозрительно смотрит на меня и допытывается: что это ты все время выискиваешь? Нога — о ноге я вообще забыл. Но беспокою я вас, главным образом, для того, чтобы сообщить: люди, которые выкрали у вас паспорт и с его помощью арендовали в банке ячейку в сейфе, куда заложили двести граммов взрывчатки со взрывателем, найдены и задержаны.

— Кто же они? Зачем они это сделали?

— Как вы знаете, свободная и честная конкуренция приживаются у нас ох с каким трудом. Вот один из магов, этих, кто снимает порчу, обеспечивает надежные привороты и так далее, почувствовал в вас угрозу для своего весьма процветающего бизнеса и решил обезопасить себя от конкурента столь замысловатым способом.

— Вот бы никогда не подумала, что я и им дорогу перебегаю.

— Если бы мы только всегда могли знать, чьи дороги мы перебегаем… Не буду вас больше задерживать. Спасибо вам за все, что вы для меня сделали.

Часть вторая

Голос разума негромок, но он не замолкает, пока его не начинают слушать. В конце концов, после бессчетных неудач, он добивается своего. Это один из немногих фактов, которые позволяют сохранять оптимизм в отношении будущего человечества.

Глава 14. Дача на Трудовой

— Ирина Сергеевна, — сказал аспирант Миша, входя в ее кабинет, — у нас с Машей огромная просьба к вам…

— Я смотрю, у вас уже и просьбы коллективные, — улыбнулась Ирина Сергеевна. — И в чем же она заключается?

— Отец моего старинного приятеля — мы вместе в школе учились — болен, и он, мой приятель, очень просил, чтобы вы посмотрели его. Но это, если честно, не единственная причина, почему мне тоже хотелось бы вас свести.

— То есть?

— Понимаете, мы с Машей обеспокоены… скорее, даже напуганы тем, что происходит вокруг вас. Слишком много яда и злобы, которыми брызжут те, кто не мог быть исцеленным из-за своих нравственных качеств. Если ничего не предпринять, ситуация будет только ухудшаться, причем лавинообразно. Что делать, ни Маша, ни я не знаем, но чувствуем, более того, уверены, дорогая Ирина Сергеевна, что что-то делать нужно.

— Ну и при чем тут отец вашего приятеля?

— Понимаете, он человек не только очень влиятельный — он крупный бизнесмен — но и умный. Циничный и умный. Может быть, он что-нибудь подскажет нам. Знаете, когда носом чуешь возможную беду — а я ее точно чувствую, — надо использовать все возможности.

Ирина Сергеевна глубоко вздохнула.

— Мне не кажется, что все уж так драматично. Немножко, Мишенька, вы сгущаете краски, но вообще-то я и сама часто ловлю себя на мысли, что хорошо бы бросить это целительство к чертовой матери и жить спокойно. Но я же знаю, что не смогу это сделать. Съела бы себя, изгрызла. Не помочь страждущим, когда ты можешь это сделать, — это же страшно… Но, конечно, я готова посмотреть отца вашего товарища.