И вот парадокс, уважаемый Захар Андреевич, улыбнулся он в темноте спальни. Она замужем. Это ему сын рассказал, когда он приглашал ее, ее сотрудницу и Мишу приехать к нему на Трудовую. Он тогда сказал: пусть приезжает с мужем.

Раньше ее муж волновал бы его меньше всего. Мало ли он знал замужних матрон, которые по прыти, с которой они прыгали в его постель, могли бы дать фору какой-нибудь восемнадцатилетней кандидатке в мастера по спортивной гимнастике. Сойтись с ней, даже если бы она этого и захотела, в чем он вовсе не был уверен, значило бы нарушить заповедь о прелюбодеянии. А нарушение заповедей, она это подчеркивала, вело и к тому, что он снова оказался бы во власти своей злокачественной гипертонии, теперь уже — надо думать — до конца дней своих, а она потеряла бы свой дар.

Так что приучайся к новой незнакомой тебе форме отношений между мужчиной и женщиной — тихое невинное обожание.

Да и подарка он тоже не мог ей сделать, об этом она его тоже предупреждала, хотя, бог свидетель, за то, что она с ним сделала, ничего не свете отдать было бы не жалко. Вернула ему фактически жизнь…

И вдруг его осенило. Если он не мог сделать подарка ей, то уж наверняка он имеет право сделать подарок… ну, скажем, какому-нибудь детскому дому. И чем больше он думал об этом, тем теплее на сердце у него становилось. Скрягой он не был никогда, но как-то так уж складывалась жизнь, что такая мысль ни разу не приходила ему в голову. Может, не привыкли еще российские богачи считать филантропию обязательным делом. Какой-нибудь «БМВ-760» за полторы сотни тысяч долларов — это пожалуйста, а чтоб в детский дом десяток компьютеров подарить — этого же никто не видит. Этим не похвастаешься. БМВ все будут ощупывать, восторженно цокать языками, про себя желая хозяину не вписаться в первый же поворот, а про детский дом и слова никто не скажет.

Он вдруг вспомнил, как знакомый как-то рассказывал ему, что попал по какой-то надобности в детский приют для детей-даунов — ребят с замедленным развитием. Завтра же узнает адрес, попросит своего водителя арендовать фургончик и поедет за подарками. Апельсинов надо купить, килограммов сто, не меньше, чтоб ребята не дрались из-за них, яблок, может, винограда килограммов тридцать-сорок и вообще всякой всячины. Компьютеры? Может, дауны не смогут ими пользоваться? С утра, когда узнает адрес, позвонит заведующей и все расспросит.

На душе у Захара Андреевича почему-то стало тепло и покойно, он по детски нетерпеливо представил себе завтрашний день, опустил голову на подушку и начал засыпать. И уже засыпая, улыбнулся. Уж рассказать-то Ирине Сергеевне о поездке к даунам ему никто не запретит. Почему-то он был уверен, что она будет довольна. Его начали окружать дауны, похожие на гномов из фильма «Властелин колец», и он понял, что засыпает.

Узнать адрес приюта оказалось совсем не трудно, да и заведующая была более чем приветлива.

— Конечно, ребята будут рады подаркам, — сказала она в телефонном разговоре, — но больше всего новому человеку. Они ведь очень приветливы. Это у нас существует какое-то предубеждение против даунов, а американцы, например, очень часто усыновляют их. У нас им не разрешают учиться в обычной школе, считается, что они не справятся с программой, да и здоровые дети могут их обидеть. А за границей, наоборот, пришли к выводу, что обычные дети жалеют их, защищают, помогают, и сами вырастают лучшими людьми.

— Как вас зовут? — спросил Захар Андреевич.

— Рита Ивановна.

— А меня — Захар Андреевич.