Киборг притащил из чулана две гитары, и Кулио с Самураем взлабнули блюзон в до-мажоре. Фантик съел недельный запас провизии, опустошив погреб, и потребовал добавки. Эльф вырядился в оранжевую робу со стразами и устроил перфоманс, изображая поочередно то далай-ламу, то китайского коммуниста. Театр одного актера удался.

Напившись лимонада, Степан вскоре почуял, что нужно понизить давление в мочевом пузыре. Он вышел до ветру, сбежал с крыльца и замер. За углом дома шептались.

Степан юркнул за поленницу. Вообще-то он не любил подслушивать чужие разговоры, но уж больно подозрительной показалась ему эта тихая беседа за спиной у остальных. В темноте не было видно лиц, но по голосам Степан понял: Викинг и Бюргер обсуждают его вступление в Братство.

— Не нравится мне этот Стёпик-попик, — прошептал Бюргер. — Заметь, он знал, как меня зовут. Может, засланный казачок?

— Да ладно, вас, бюргеров, за версту видать, — возразил Викинг. — Меня другое тревожит. Боец он необстрелянный, напарник непроверенный. Не предал бы он нас в самый ответственный момент. А то все старания зря.

Степан хотел было уже выйти из-за поленницы, чтобы успокоить ребят и убедить в своей лояльности, но следующие слова заставили его еще сильнее прижаться к штабелю дров.

— Как там Кулио? Договорился? — спросил Бюргер.

— Вроде базар идет, шуршат на тему. Вчера, кажется, гонцы были, — отозвался Викинг.

— А Шу?

— Шу — проводник. Но уж больно рисковое дело Кулио затеял.

— Еще бы! К тому же никакой финансовой выгоды.

— Он и сам волнуется, это ж видно.

— Но не ждать же еще сто лет! Я ж не вынесу, чесслово!

Они помолчали.

— Короче, — наконец решил Викинг, — стажеру пока ничего знать не надо.

— Да, подождем, — согласился Бюргер. — Все должно решиться со дня на день.

— Отправить бы новичка куда-нибудь…

— А давай в пещеру его зашлем? Пусть КМБ пройдет.

— Ты что! Тетя Эмма сказала, если еще хоть кого-нибудь притащим, она больше не будет блинчики на масленицу присылать.

— Скажем, что в последний раз…

Степан, не чуя под собой ног от страха, дунул от поленницы по дуге через весь двор. «Что негодяи задумали? — пролетало у него в голове. — Почему не доверяют? Как же обидно. И куда это меня хотят отправить?»

Степан остановился возле лавочки, перевел дух и на цыпочках взобрался на крыльцо. Скользнул в дом, с перепугу забыв сделать то, зачем выходил на улицу.

Здесь праздник уже перерос в натуральный отрыв. Самурай качался на кованой люстре, описывая нехилую дугу. И благо потолок в зале был высокий, иначе кто-нибудь мог остаться без головы: так рьяно он размахивал саблей. Кулио гонялся за хохочущим Эльфом, расшвыривая стулья и выкрикивая драматические цитаты из Шекспира. Маньякюр фехтовал с тенью. Изгнанный король поглощал остатки похлебки из супницы.

Степан остановился в дверях и покачал головой, оценив масштабы безобразия.

В этот момент раздался громкий треск. Потолочные крепления не выдержали, и тяжелая люстра вместе с Самураем вылетела в витражное окно, разнося раму в щепу. Хруст и вопли затихли уже где-то во дворе. Самураю повезло, что стекла были выбиты несколькими днями ранее.

Маньякюр забрался на подоконник, чтобы глянуть, цел ли приятель, а Кулио перестал гоняться за Эльфом, уселся на свой стул и шумно выдохнул:

— Нормально гульнули.

Вошли Бюргер и Викинг.

— Мы тут посовещались… — начал ариец, но Викинг его перебил:

— Курсанту надо бы испытание пройти, а то, блин, шлангуется тут без дела.