— Ща, — просветлел Шу и расправил плечи. — Только одну маленькую опрокину… пока холодная…

Он шустро наполнил стоящие перед собой три стопки. Бюргер вздохнул и пошел умываться самолично.

— Ладно, давайте есть, — придвинув к себе блюдо с пельменями из яка, сказал Кулио. — Фантик, насчет торта не серчай. Чих запланирован не был. Но все-таки признай: неожиданно получилось, да?

— Очень, — грустно кивнул король, намазывая на лаваш малиновое варенье. — Только в следующий раз ты лучше просто скажи, где лежит. Я сам возьму.

Кулио пожал плечами: мол, хозяин барин.

— Самурай, передай во-он тот огурчик, — попросил Эльф.

— Фантик, ты пойми, мы ж хотели, чтоб красиво получилось, торжественно, — объяснил Маньякюр, поддевая кончиком шпаги стерлядь. — Красивый полет торта, все дела.

— Лопал бы ты лучше молча свою рыбу, Маньякюр, — буркнул Фантик. — Всё настроение размазали.

— А что, — хмыкнул Шу, — по-моему, классно размазали. Бюргер вон до сих пор бисквит с себя пластами снимает…

После возвращения хмурого арийца из ванной мероприятие продолжилось. Потекли неспешные беседы, рассуждения о таинствах мироздания, споры на околонаучные темы.

Братство насыщалось с чувством, с толком, с расстановкой.

После четвертого стакана чудного нектара Кулио, как и положено, загрустил. По его просьбе Самурай исполнил на ложках «Билет на луну» ELO. Затем Кулио нашарил под стулом гитару и сам уже сбацал «Лунную сонату» Бетховена. Шефа поддержал Викинг. Бородатый детина заломил шлем и без аккомпанемента проревел какой-то шансон про воющего на Луну волка.

— Эх, — вздохнул Кулио, — братья вы мои, кузены-шурины…

Степан уже знал, что будет дальше. За этими словами Кулио обычно выдавал душещипательный монолог о космических буднях, опасных путешествиях в облака темной материи на периферии соседнего войда, прохождении на полной скорости сквозь черные дыры и о том, что этот противный земной шар никогда не спасти, потому что спасать пока что не требуется.

Однако на этот раз соплеизлияния не случилось: в разговор вклинился Киборг. Он напомнил страдальцу:

— Там. У тебя. Телеграмма. Кажется. Или. Депеша.

Кулио вскинул голову и долго смотрел на Киборга исподлобья. Наконец устало произнес:

— Я уже говорил, что больше не стану сотрудничать с этим ушлепком.

Киборг поскрипел сервоприводами под заунывный перезвон самурайских ложек. С нажимом сказал:

— Надо.

— Ни фига, — насупился Кулио.

Степан отметил, что, несмотря на показуху, в глазах у того сверкнул хитрый огонек.

И это могло означать все что угодно, кроме спокойного вечера.

После нескольких второстепенных тостов Кулио, пошатываясь, встал. В его крепко сжатом кулаке безмолвно исходил соком малосольный огурец.

Братство притихло. Степан уже знал из опыта прошлых посиделок: огурец в руке подвыпившего лидера означает, что речь будет краткой, но яркой.

— Короче, — молвил Кулио. — Тут такой замут есть. Наш любимый и всеми нами обожаемый Мох, чтоб ему пусто было, в гости зовет. Я еще не читал телеграмму, которую прислал этот прохиндей, но подозреваю, что в его мерзких планах — заставить нас вкалывать на Орден.

— А кто такой Мох? — шепотом поинтересовался журналист у Самурая. — А почему я еще ничего не знаю? А какой еще Орден?

Самурай поправил очки и продолжил теребить клинышек бородки.

— Трепло твой Мох, — сказал Маньякюр, воинственно зыркая единственным глазом.