Ирония пленника не смутила Ван Сида, и он подошел ближе:

— А народ говорит, что ты просто не хочешь бежать. Предательство родной дочери лишило тебя силы и жажды жизни.

— Если это так, то помощи от меня вам уж точно не дождаться, хотя народ любит придумывать небылицы. — Вар прикрыл глаза: душевная боль жгла сильнее, чем любая из ран на его теле.

Но командор не отступался:

— Еще я слышал вот такую любопытную историю. Говорят, что однажды стражники поймали Вара Бенаи. Была ночь, и они заперли его в чулане до утра, а сами… Неожиданно крепко уснули. Очень, очень крепко. Утром воины нашли открытую дверь и пустой чулан. Никто не заходил, окон нет, а узник исчез. С вечера двери были закрыты, а утром нараспашку, и в камере пустота. Измена? Трибунал допрашивал стражников долго и с пристрастием. Выяснились необычные вещи. Ночью была страшная гроза, но никто ничего не слышал. Как и то, как открытую дверь сквозняком било об косяк. И самое странное! Ключ, висевший на шее у десятника, оказался в руке совсем другого воина. После тщательного расследования комиссия заключила: умысла охранников не было. Все стражники действительно ничего не помнят, начиная с вечера. Зашли в дом и отключились, а проснулись только утром. Вот такая странная легенда ходит в народе. Что скажешь, было такое?

— Возможно, — бывший жрец сделал вид, что тема ему неинтересна. — У Вара Бенаи была длинная насыщенная жизнь.

Ван Сид надавил:

— Спрошу прямо. Ты можешь такое или нет?

Вар горько усмехнулся:

— Разве сидел бы я здесь, если мог провернуть подобное?

Командор засомневался: на миг показалось, что Вар говорил искренне. Он повернулся к Абани, его взгляд безмолвно спрашивал: «Что теперь делать? Ты ему веришь?»

Сол Абани не был храбрецом и плохо владел оружием, но в торговле он понимал толк. Ему доверили управлять городом далеко не за красивые глаза. На рынке любили пошутить: поздоровался с Абани — пересчитай пальцы! Свести несовместимое, сшить расползающееся и остаться в выигрыше. Вот в этом он был лучшим!

Глава города понял — пришло его время. Он начал издалека:

— Допустим на мгновение, что великий Вар Бенаи действительно может то, о чем народ слагает легенды. Что бы тогда он попросил за помощь городу в роковую годину?

Разбитые губы Вара попытались растянуться в улыбку:

— Абани, ты все такой же хитрожопый, как и был!

Сол приложил руки к сердцу, принимая сомнительную похвалу:

— Так все же?

— Мне ничего от вас не надо. Все, что вы могли мне дать, я уже получил, — Бенаи обвел взглядом свое истерзанное тело.

Сол выразил на лице максимальное сочувствие, на какое только был способен:

— В тебе сейчас говорит боль и обида. Я понимаю, но если ты ничего не хочешь для себя, то, может быть, есть кто-то? Кто-то очень важный для тебя, кому мы могли бы помочь? Если бы ты, например, захотел… — Абани излагал так запутанно, поскольку представления не имел, что, собственно, он предлагает.

Сначала Вар слушал с иронично-брезгливой усмешкой, но в какой-то момент слова главы города его заинтересовали. Он поднял руку, останавливая словоизвержение Абани:

— Для начала расскажи, что происходит? Что с городом?

Сол облегченно перевел дыхание — слава богу, разговор перешел в понятное русло!

— Город в осаде! Армия Константина штурмует стены. В башне засели варвары, и мы, как бы это сказать, испытываем с ними трудности.

— Значит, выйти из города нельзя? Теперь вы, как и я, под замком, — казалось, Бенаи говорит сам с собой и полностью погрузился в себя. Некоторое время стояла гробовая тишина, но неожиданно он задал вопрос:

— Варвары в штурмовой комнате?

Вопрос Вара прозвучал как утверждение, но Абани тем не менее ответил:

— Да, человек двадцать.