— Не сопротивляйся! Пусть они захватят тебя! Предоставь все судьбе, она приведет тебя к новой цели. Его имя Иоанн Страви. Ты должна стать для него всем! Его глазами, ушами, его душой! Не расставайся с ним ни днем, ни ночью, я хочу знать о нем все! О чем он думает, мечтает, чего боится! Найди и защити его, он должен остаться в живых любой ценой!

Глава 11

Год 121 от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию

Долина Ур Нис

Тяжелая, богато отделанная повозка в окружении вооруженных всадников с огромным трудом ползла по дороге к перевалу. Пешие слуги, упершись босыми пятками в каменистую землю, изо всех сил помогали четверке лошадей втащить колымагу наверх. Последние шаги давались особенно нелегко, люди и животные выжимали из себя остатки сил. Но вот наконец повозка выкатилась на плато, и лошади, невзирая на щелканье кнута, упрямо остановились, а люди в изнеможении попадали прямо у колес.

Иоанн открыл отделанную позолоченной резьбой дверцу кареты и спрыгнул на дорогу. Длинные, давно не мытые волосы черными паклями висели вдоль его худого лица. Дорогая одежда, так заботливо отобранная матерью, теперь выглядела грязной и засаленной. Несколько неуверенных шагов — размять затекшие ноги, — и он решительно зашагал к краю дороги. Там, за густыми деревьями, чувствовалась еще не видимая бездна ущелья.

Вслед ему из темного нутра кареты раздалось кряхтение и голос Прокопия:

— Подождите, цезарь. Я, пожалуй, тоже пройдусь.

Патрикий буквально вывалился наружу и, промокая платком вспотевшую, лысину поплелся следом.

Взгляды всадников охраны вопросительно застыли на своем командире, и Лу́ка Велий, подумав, махнул рукой: привал. Перекинув ногу через седло, он соскользнул на землю и бросил поводья подбежавшему слуге. Его взгляд неотрывно следил за долговязой фигурой, взбирающейся на край обрыва. Покачав головой и вздохнув: «Вот же неймется ему!» — комит двинулся вслед за своим подопечным. Он быстро догнал пыхтящего сановника и помог тому взобраться на каменную гряду из крупных, обточенных ветром валунов. Иоанн уже стоял там, потрясенный величественностью открывшегося вида.

Перед ними стелилась широкая долина с голубой извилистой лентой реки. Зажатая с обеих сторон мрачными скалистыми горами, она, как райский уголок, радовала глаз зеленью садов и желтыми квадратами полей. Картина была бы идеальной, если бы не реалии войны, брошенные на холст жирными черными мазками. Сожженные деревни на склонах долины уже догорели и темнели пятнами уродливых пепелищ, а единственная дорога, бегущая вдоль реки, была забита войсками и обозами. Этот человеческий поток, петляя, упирался в огромный военный лагерь — многотысячный бурлящий людской муравейник, окружающий стены древнего города. Отсюда, с заоблачной высоты, стан осаждающей армии выглядел гигантским, бесформенным грязным пятном, растекшимся вокруг городского рва. В этом царстве хаоса тысяч шатров и бесчисленных повозок ровным белым прямоугольником выделялись лишь стройные ряды палаток имперской пехоты, окруженные смотровыми вышками и частоколом.

Иоанн хорошо знал историю этого города, выдержавшего за свою долгую жизнь немало нашествий и осад. Мало кому удавалось прорвать оборону его стен, которые, как и тысячу лет назад, так и сегодня уверенно смотрели бойницами своих башен на очередную орду завоевателей. Там, за стенами, городские кварталы, как пчелиные соты, лепились и ползли по склону горы замыкаясь в грозную цитадель царского дворца. Город, словно могучий страж, закрывал собой восточный выход, запирая императорскую армию в долине.

Шумно дыша, тучный патрикий подергал носом, принюхиваясь к тянувшимся в небо черным полосам дыма.

— Армия потрудилась на славу — гарью воняет даже здесь!

Лу́ка Велий незаметно поморщился: как и всякого военного, его несколько раздражала лицемерная щепетильность сановника.